Невинная для Лютого

– Лучше бы сменить место проживания, – тихо ответила я.

– Дура ты, – зло огрызнулась Эля. – Я бы на твоём месте…

– Жаль, что вы не на моём месте, – перебив, искренне заявила я.

Не хотелось снова выслушивать, как мне повезло оказаться под защитой такого могучего человека. Потому что я не считала Лютого человеком. Это зверь, жестокий хищник, который и не думал защищать меня.

В зал вошёл мужчина, и я едва не ткнулась носом в коврик, потому что руки задрожали от ужаса. Но, узнав Сергея, судорожно втянула воздух.

– Волчара, привет! – приветливо воскликнула Эля и игриво выгнула спинку. – Потренироваться пришёл?

– Ага, – мазнул мужчина по мне потемневшим взглядом.

Я невольно сжалась и отвернулась. Это приходилось терпеть постоянно. Хоть одевалась в скрывающие тело невзрачные спортивные костюмы, всё равно чувствовала на себе откровенные мужские взгляды. В доме Лютого не было женщин, кроме меня.

Я ощущала себя запертой в клетке с дикими зверями, которые не трогали меня лишь потому, что так приказал вожак, но это не значит, что не хотели.

Эля, заметив взгляд Сергея, хмыкнула и кокетливо заметила:

– Пришёл бы… потренироваться в кабинет Лютого, мы бы сделали это втроём. Или не знал, что я в гостях?

Сергей стянул футболку и, поигрывая мускулами, приблизился к нам. Меня снова затошнило. То ли от новой волны запаха, то ли от противных намёков женщины. Разумеется, я поняла, где была врач, пока я ждала в спортивном зале.

Сергей остановился рядом с нами и язвительно заметил:

– Все слышали, как ты орала. Но к Лютому сейчас лучше не соваться. Тебя он всего лишь отымел, а меня бы прикончил.

Я спиной ощутила чей-то прожигающий взгляд и инстинктивно сжалась. Не знаю, почему, но я кожей чуяла присутствие Лютого. Но обернуться и проверить это не успела. Раздался жуткий грохот, звякнули стёкла, на пол посыпались осколки.

Глава 12

{Лютый}

Я прикипел к рабочему месту и, тихо воя сквозь зубы, рвал волосы. Почему месть не принесла мне облегчение? Только хуже стало. Будто бульдозер заехал в мое озеро, вскаламутил ил, поднял грязь и растеребил боль, что едва-едва меня отпустила и дала возможность хотя бы не уничтожать себя каждый день морально, не выдирать из груди сердце по-живому.

Я виню себя. До сих пор виню.