Невинная для Лютого

Позже я с трудом понимал, куда прилетали удары, просто принимал их и даже не скулил. Я смирился со своей участью, но только не со смертью любимой. Когда обмяк, меня швырнули в кузов, замотали туго голову мешком, и вывезли, как кусок тухлого мяса, в лес.

Там меня швырнули на мягкий грунт, пропахший мхом и гнилыми листьями, я уже почти не двигался. Дышал, но не жил. Кто-то, стащив мешок, проверил пульс и потом толкнул меня носком сапога. Наверное их было двое, потому что они легко скрутили меня, потянули по подлеску, толкая дальше и дальше.

Сил спасать себя не было. Сил вообще ни на что не было. Когда я осознал, что остался один, я умер на месте. Просто хлоп! – и сердце перестало биться.

Меня оставили в покое на несколько минут, я слабо приоткрыл глаза и увидел черные военные ботинки, такие точно были у охранника Кирсанова, что заставлял меня переступить через себя еще вчера, но получил категоричный отказ.

За это я и поплатился.

Муть перед глазами расступалась тяжело, боль была бесконечной, а мой враг подтащил второе тело, и я уставился на замершее лицо жены и ее ненатурально вывернутую шею. Это было последнее, что я увидел перед тем, как умереть. Светлые волосы в комках земли, смешанные с кровью, и любимые ласковые черты, которые никогда больше не оживут, губы, которые больше никогда не скажут «люблю»…

И через секунду тот, кто убил мое сердце и душу, сбросил нас с обрыва. Сначала любимую, а следом меня…

– Лютый, – дверь приоткрылась.

Я очнулся, мельком глянул на себя в зеркало бара и ужаснулся кроваво-черному взгляду. Разжал онемевшие руки. Дышать в такие моменты было сложно. Я вообще не дышу после того, что случилось. Просто ходячий труп. Живу только благодаря неумирающему желанию найти сына и отомстить убийце, но добраться до него не так просто – слишком велика империя у Кирсанова. Слишком влиятельные рядом друзья, типа Носова. Пришлось долго планировать, набираться сил, изучать слабые места обоих.

– Ее привезли, – добавил Слава, но так и остался в дверях. – Куда?

– Веди сюда, – сухо ответил я и отошел в темный угол. Если я Кирсанову сейчас не задавлю своими руками – будет чудо, потому что кровь хлынула в горло, сдавила нутро и заставила меня сцепить зубы от ярости. Я люто ее ненавижу, как и Крысу. Кровь от крови, яблоко от яблони. Все они твари продажные.

Она была в одной рубашке, ноги измазаны лентами крови.