Непокорная для Бешеного

Любил её как безумец! Молчал и любил. Тенью ходил вокруг парочки и украдкой завидовал, даже крёстным стал их сыну, только бы рядом с ними быть, хотя детей ненавижу. Я хотел упиваться своей болью, жрать их любовь со стороны и не надеяться на взаимность со стороны Милы.

Я ведь нравился ей, встречались, трахались, а потом она переметнулась к смазливому и высокому другу. А я сошёл с ума – заболел. Навечно. Пока не сдохну, буду её любить.

Каждый день в течение нескольких лет дрочил на фотки жены друга.

Представлял её перламутровую норку и упругий зад, снимая в клубе одноразовую сучку.

Потому что когда Мила определилась с выбором, я отошёл в сторону и преподнёс её Лютому. Дал себе слово не вмешиваться в их отношения и отпустить, хотя получалось с трудом. Вопреки своей боли никогда не претендовал ни на её тело, ни на сердце, ни на душу, потому что она стала чужой.

Я знал, что любимая не моя.

А теперь ничья. Сука! Как же мне тебя не хватает, Мила! И как же я хочу, чтобы этот ублюдок, что тебя погубил, ответил за всё.

Не избежать тебе правосудия, Лютый. Я иду за тобой.

Я не был сторонником такого дерьма. Не любитель мести, насилия, мне проще на ринге выстоять, чем плести интриги. Всегда оказывался в стороне. Даже когда Лютый горел местью за жену и пошёл на сделку с Чехом, я был лишь на подхвате, бесполезной пешкой. Я не хотел мстить, пусть в этом и не признавался, потому что своё сердце выдрал из груди задолго до смерти Милы, а когда её не стало, даже почувствовал облегчение, словно она меня отпустила, но не теперь… Когда узнал, что смерть Береговой оказалась напрасной, когда тот, кто её присвоил, теперь преспокойно трахает другую, называет Ангелину Кирсанову своей единственной, детей плодит…

Что-то сломалось во мне после их воссоединения…

Тот я, который умер за решёткой, не умел мстить, а этот я, бешеный зверь на свободе, готов на всё.

Мне терять нечего. Я не жилец.

Никто не сможет растопить моё сердце. Оно давно очерствело и стало камнем, поэтому жар от задуманного лишь раззадоривал, подбрасывал горючего в пламя.

Пощада – это точно не про меня, но ломать я умею. Не знаешь ты, Лютый, какой зверь бродит рядом с твоей семьёй. Не знаешь, что спокойный сон сегодня – то, чего ты и твоя блондинистая потаскуха будете лишены завтра.

Я не могу напрямую добраться до твоей шеи, Береговой, чтобы сломать, но есть и другие пути мести. Изощрённые, заковыристые, беспощадные.