Непокорная для Бешеного

Вероятно, чтобы застегнуть цветную курточку пацану и, скорее всего, что-то сожрать, потому что они оба едва не лопались от лишнего веса. Наткнувшись на мою страшную физиономию, десятипудовая дама быстро утащила пузана подальше. Несколько раз обернулась настороженно, проверяя, не преследую ли. Как ещё «Чур, демон» не выдала, я откровенно удивлён.

Многие крестятся и молятся, когда смотрят мне в глаза, так что ей крупно повезло не столкнуться со мной вплотную и не стать жертвой.

Не тебя жду, квочка облезлая, иди-броди.

А ждал я долго. Терпеливо.

Час. Два. Три. Или десять… Уже успело стемнеть, зажглись фонари, звёзды утыкали бесконечное чёрное небо серебряными шляпками.

Я рыскал взглядом по каждой женской фигуре, что появлялась на выходе. Боясь упустить нужную девушку, внимательно изучал черты, раздевал глазами, разглядывал одежду. Если б мог, сдирал бы шмотки с каждой. Щупал бы и проверял, она или нет.

Всё усложняла осень. Увидеть три родинки на шее, что можно соединить линиями в треугольник, и шрам под левым ребром ещё постараться нужно.

Хорошо, что я отлично запомнил лицо девицы по фото и не нуждался в деталях. Мне достаточно было увидеть её один раз, чтобы не ошибиться. А ещё я узнаю её по запаху, тому, что уловил утром, проходя мимо. И легко найду по широко распахнутым синим глазам и кудрям цвета тёмного мёда.

Мне нужен повод идти дальше, потому что я разучился жить без цели. Не верил людям, умел только ломать кости и пускать кровь на ринге, желая, чтобы меня победили.

Но они, паскудные слизняки, падали первыми. Я хочу снова дышать, улыбаться, мечтать. Как раньше, когда была жива Мила. Для этого я должен излечиться от огня, что трепыхался в моей груди и без конца причинял боль.

За последние годы из нормального мужика я превратился в зверя, и если что-то не сделать – одичаю и бессмысленно сгорю. Четыре года прошло после смерти Береговой. Четыре, сука, года! А я всё ещё её люблю и ею болею…

Нужно что-то делать, если не хочу озвереть.

Потому я ждал. Ждал. Ждал… Сдавливал зубы до мерзко-привычного покалывания в челюсти, кривился от боли в свежих шрамах на щеке, шее, подбородке и груди, куда в тюрьме били чаще всего, и впивался взглядом в каждое молодое женское лицо, мечтая наконец прекратить эту пытку.

Я знаю, что выбрал правильное место. Она здесь бывает каждый день – слил надёжный источник. Скорее всего, жертва работает в этой стекляшке. И сегодня я убедился в этом.