Мой муж – киборг

Богдана

Шок от увиденного не отпускал. Казалось, всё это обычный кошмар. Жуткий, до головокружения реалистичный, однако простой, мать его, сон!

Лорен… Это не киборг, это же мой Лорен! Он жив? Тело так же отзывалось на его ласки, руки мужа были привычно нежными и умелыми, но вот взгляд… Пустой и безжизненный, он пугал до жгучего холода в затылке.

Даже люди за стеклом перестали для меня существовать, волновал лишь он – мой муж, которого я только сегодня потеряла. Что с ним? Если он жив, то почему так ведёт себя? Зачем мы занимаемся любовью на глазах у других людей? Отчего Лорен молчит?!

Я пугалась всё сильнее, понимая, что за взглядом моего мужчины лишь мрак.

Не понимает, что это я!

– Лорен, – позвала я и вцепилась в его руки.

Он не реагировал, не отзывался, не смотрел мне в глаза, как раньше. Не улыбался. Выражение лица будто каменное, а зрачки расширены до предела.

Не выдержав, я отпихнула мужчину.

– Да хватит уже! Лорен, что ты творишь? – Вот только муж снова остался безучастен, будто запрограммированная на определенные действия кукла, выполнял одни и те же заложенные в него движения: притягивал меня к себе, целовал, вновь и вновь прикасался к моему лону. – Зачем мы здесь? Да ответь же!

Напуганная до крайней степени, я ударила Лорена по лицу.

Он не отреагировал, будто и не было пощёчины. Даже голова не качнулась. Вновь опрокинул меня на кровать и, придавив собственным телом, резким движением раздвинул ноги.

Вошёл в меня. Молча задвигался, хотя раньше так приятно постанывал во время секса. Положив крупные ладони на мою грудь, легонько сжал соски.

Я же кусала губы и не сдерживала слёз. Было холодно и горячо. Где-то на задворках сознания мигало красной лампой понимание, что за нами наблюдают люди.

– Тебе что-то вкололи? Лорен, это же я! Почему ты меня не узнаешь?..

Он закрыл глаза и, вжав меня в кровать, задвигался быстрее. Внутри полыхнул пожар возбуждения, наслаждение захлестнуло волной, утягивая на мгновение из чудовищной реальности в то время, когда мы занимались любовью дома, а не трахались на виду у десятка людей.