Моя мачеха – землянка

Правительство предоставляло контрактникам особые льготы, и после мне не пришлось беспокоиться о больничных счетах.

С тех пор жизнь пошла другим путём.

Мне пришлось переехать в однокомнатную секцию при научно-исследовательском центре по изучению уникальных существ из системы Звёздных драконов. По старой памяти мне разрешили оставить кота.

Днём я работала, вечером посещала больницу, к ночи возвращалась туда, где никто не ждал, и падала, забываясь мёртвым сном, чтобы с рассветом снова вставать. Кота я носила с собой, и он смирно спал в своей переноске…

До этого дня.

– Роза, а где твой кот? – спросила Миранда и вдруг заверещала: – А-а!

Вздрогнув от неожиданности, я едва успела поймать сорвавшуюся с пипетки бордовую каплю на хрустальное стёклышко. Осторожно положив его на держатели, облегчённо выдохнула и только тогда обернулась к коллеге.

– Что кричишь? Укусил, что ли?

Но Миранда, хватая ртом воздух, тыкала пальцем в сторону тихо урчащей центрифуги. Карие глаза женщины были расширены, а лицо стало настолько бледным, что у меня похолодело в груди.

Оглянувшись на переноску, я убедилась, что она действительно пуста, а потом осторожно шагнула к гудящему агрегату. При мысли, что животное оказалось внутри, замирало сердце.

– Нет-нет, – покачав головой, возразила я. – Он никак не мог туда забраться. А если бы и смог, как остался незамеченным? Ты бы увидела… Так?

– Роза, – прорыдала Миранда. – Прости! Я знаю, что Барс – единственное, что у тебя осталось.

– Не глупи, – резко оборвала я. – Что значит «единственное»?! Я не вдова. Мой муж всего лишь в экспедиции. А сын жив. И будет жить! Мне плевать, что врачи поставили на нём крест. И кот найдётся. Уверена, он где-то здесь. Заснул под столом?

Но я обманывала сама себя. Под напичканную датчиками громадину протиснулась бы разве что мышь… По которой проехался каток. Лаборатория, в которой мы работали, была немногим больше одноместной секции.

Негде тут прятаться.

Поэтому Миранда и плакала.

У меня к горлу подкатил ком, но я старательно цеплялась за надежду.

– Скоро центрифуга отключится, и мы увидим, как ошиблись, – уверенно проронила я.

Минуты таяли на синем табло, и мы с Мирандой, будто заворожённые, считали секунды. Сердце колотилось так быстро, что опережало время. И вот раздался тонкий писк, а затем большая круглая крышка начала медленно с шипением подниматься.