Моя мачеха – ведьма

Когда пробудился мой дар, я всю ночь проплакала в подушку. Ведь всем известно, что ведьм замуж не берут. Если повезёт и мой дар достаточно силён, то я стану дарительницей какого-нибудь придворного, который сможет пользоваться не только моим даром, но и телом. А если удача повернётся задницей, то попаду в один из жертвенных домов, где ведьмы послабее живут общиной, продавая богатым господам подпитку. На улыбку судьбы я не рассчитывала, поэтому сбежала из приюта ещё до рассвета. В тот день я попрощалась с мечтами о счастье.

Мужчина нарушил затянувшееся молчание:

– Вы онемели от радости?

– А вы ожидали оглушительного визга и театрального обморока? – сухо отозвалась я. – Простите, что разочаровала. Во-первых, дальше падать некуда, я и так лежу. А во-вторых, я не обладаю показной экзальтированностью придворных дам, к которой вы, видимо, привыкли.

– Считаете, меня привлекает жеманность? – приподнял он бровь.

– Вы же дворянин, – раздражённо повела я плечом. – А я ведьма. Оставьте шутки.

– Почему? – Казалось, он удивился вполне искренне.

На миг я растерялась, а потом прищурилась, вглядываясь в грубо вылепленные черты. Чего он добивается? Издевается? Или рассчитывает, что буду жаловаться на несчастную судьбу? Не дождётся!

– Хотя бы потому, что у вас уже есть законная супруга. Кстати, мне интересно, почему она не присутствует, ведь ваше предложение её тоже касается…

– У меня нет жены, – перебил он.

Я моргнула.

– Нет? Но я слышала, что вы спорили с молодой женщиной. А мальчик в лесу обнимал вас и называл отцом.

– Дайк мой единственный сын и наследник, – чопорно кивнул мужчина. – А женщина, чей голос вы слышали, моя кузина. Она гостит в моём доме.

Двоюродная сестра? Ладно, у этого господина нет жены, но есть сын. Значит…

Вздрогнув от догадки, я удивлённо вскинула глаза.

– Я вдовец, – подтвердил он. Опираясь на трость, слегка наклонился надо мной. – Итак, вы убедились, что я не связан иными обязательствами.

– Довольно!

Я резко села, и мы едва не столкнулись лбами. Мужчина отшатнулся и, удержав равновесие, недовольно проговорил:

– А утверждали, что вам чужда экзальтированность.

Не обращая внимания на его ворчание, я неторопливо спустила ноги и осторожно встала. Голова уже не кружилась, слабость потихоньку таяла, и сила возвращалась ко мне, как перепуганный громким шумом щенок к хозяину.