Моя мачеха – иномирянка

Но каждый, завидев Амелоту, на пару секунд останавливался. Женщины приседали, мужчины кланялись. Я улыбалась в ответ и кивала, пока не заныла шея.

Присмотревшись к девочке, я поняла, что обращать внимание на слуг необязательно, во всяком случае Амелота их даже взглядом не удостоила, но при этом оставалась улыбчивой и добродушной, без намёка на высокомерие. И окружающие принимали игнорирование как данность. А вот мои улыбки их явно нервировали…

Придётся научиться тому, как правильно должна себя вести сейра.

– Доброе утро! – возвестила Амелота, когда мы оказались в большой зале, посреди которой белел монументальный стол.

Он разделял помещение на две зоны. С одной стороны за ним сидели люди, и кто-то торопливо поглощал завтрак, а другие беседовали. С другой стороны суетились повара и их помощники, а столешница использовалась и как подставка для больших тяжёлых сковород и котлов, и как доска для нарезки, и как поверхность для раскатки теста.

Духоту здесь наполняли ароматы специй, запах жареных овощей и свежей выпечки.

На возглас Амелоты почти никто не отреагировал, и это мне понравилось. Впервые я не стала центром внимания. Каждый из присутствующих был занят собой или соседом, а толкучка не позволяла быстро понять, кто перед тобой: знатный человек или слуга.

Девочка махнула, показывая, куда двигаться, и я подвезла коляску к столу.

– Молари! – воскликнула Амелота. – Вот ты где!

Я вздрогнула, вспомнив, как эта дама накануне сверлила меня ненавидящим взглядом.

Молари подняла голову, но посмотрела не на воспитанницу, а на меня, и я невольно попятилась. Покрасневшие глаза выдавали бессонную ночь, проведённую в слезах, но хуже было видеть в них отчаянную решимость. Уверена, будь эта женщина сейчас в шаге от меня и окажись в её руке нож, я получила бы смертельную рану.

Передёрнув плечами, я попыталась беззаботно улыбнуться.

«Я здесь ненадолго», – напомнила себе.

Когда уголки моих губ дрогнули, Молари отшатнулась, будто получила пощёчину. Вскочив, она метнулась к выходу так стремительно, что сбила худенькую служанку. Та уронила поднос, раздался вскрик и звон бьющейся посуды. Один из осколков оставил небольшую царапину на тыльной стороне ладони девочки. Но Амелота даже не заметила этого.