Медовый месяц с чужой женой

Сейчас, когда Макс не орал на меня, не сверкал своими льдистыми глазами, не смотрел, как на вагину из секс-шопа, он казался почти человеком. Красивым человеком. Удлинённое лицо расслаблено, на высоких скулах выступила едва заметная щетина. Он явно тщательно побрился вчера. Впалые щёки и залёгшая меж густых бровей жёсткая складка придавали лицу строгости, горбинка на носу, будто он перенёс хороший удар кулаком – шаловливости, а приоткрытые во сне губы были довольно пухлыми и красиво очерченными. Этого я не заметила сразу, потому что Макс постоянно поджимает их или саркастично кривит.

Если бы я встретила этого человека при иных обстоятельствах, возможно, даже влюбилась бы. Уж точно внимание бы обратила. Хорошо, что мы так не встретились – такие мужчины проходят по жизни женщин, разрушая всё, что подворачивается под руку. Как цунами, что сметает хрупкие домики с берегов. Мне ещё повезло, что наш договор всего на месяц. Если я сумею сохранить себя… хотя бы разум и дух, то никогда больше не увижу этого страшного человека.

Зато после такого «квеста» меня не сломает ничто. Не сдержала горький смешок. К моему большому сожалению, это не игра. И пока у меня минутка отдыха, но вскоре монстр проснётся и снова расстегнёт брюки. И что тогда делать? Меня передёргивало от одной мысли, что нужно с ним лечь.

Автомобиль свернул с дороги, и под колёсами зашуршал гравий. Огромные кованые ворота раскрылись перед нами, и я увидела сияющий в утренних лучах солнца трёхэтажный дом с широкой лестницей и блестящими окнами.

Огромная лужайка весело зеленела идеально ровным газоном, а в белоснежном фонтане серебрились тонкие струйки воды.

Когда автомобиль замер, Честенер, повернув немного голову, открыл глаза, и мы столкнулись взглядами. Заметив, как его губы вновь растягивает издевательская ухмылка, я, не давая ему сказать ему гадость, выдала:

– У вас красивый дом, Макс.

Он сузил глаза и резко вдохнул, но я снова не дала ему произнести приготовленную пошлость.

– И лужайка! Она такая… зелёная.

На этом моё красноречие иссякло.

– Конечно, – выжал сквозь зубы олигарх и рывком поднялся с моих колен, – а еще у меня денег дохрена, и ты будешь терпеть любую мою прихоть, только бы вскарабкаться на небосклон за миллионами. Знаю я вас, продажных… – на его губах застыло недосказанное слово. Подозреваю, что это было «шлюха» или тому подобное, но Макс поспешно выбрался из машины, будто за ним гнались бешеные псы, и, не оборачиваясь, пошел к дому.