Дом трёх драконов. Желанная

– И нет, можешь не бояться, я не лишил тебя девственности, – слова будто хлестали по её оголённой коже, отчего человечка вздрагивала.

Я больше не сдерживался – не мог. Не после того, как только что сходил с ума от желания, от безудержного влечения, от красоты этой хитрой мерзавки и от скрываемой где-то глубоко под маской невинности страстной натуры. Меня словно обвели вокруг пальца и оставили ни с чем. Но кто это сделал и зачем?

Мой рык заставил девчонку сжаться:

– Кто ты на самом деле?

– Я Мира… – начала она, стоило отнять руку.

– Мне не интересно твоё жалкое имя. Из какого ты мира?

– Не понимаю, о чём вы?

Её детская открытость во взгляде подкупала. Я был невероятно зол, всё ещё желал её трахнуть, мой зверь по-прежнему тянулся к девушке. Выл от жажды насладиться ею. Нестерпимо, болезненно… жалко. Я едва сдержался, чтобы не придушить мерзавку.

Чистота и свежесть? Как эту особу можно ассоциировать с этими понятиями? Развратная шлюха, которая готова торговать своим телом ради достижения чьих-то коварных целей!

– Ты слишком хорошо мне подходишь, чтобы быть обычной человечкой, – прорычал я ей в лицо и, отпустив, отстранился.

Гадство! Я подарил ей жизнь. Не смог прикончить, только не её. Видимо, теперь нам обоим конец. И он неизбежен. Это не просто совместимость, это нечто большее. И от понимания правды становилось паршиво.

Я поднялся с кровати, зашнуровал штаны. Меня распирало от ярости. Зверь никогда не отзывался во время постельных утех. А девиц я перепробовал немало.

А эта!..

Вкусно, страстно, необычно, маняще, ярко, великолепно… Не наберётся всех слов, чтобы передать всю гамму эмоций и чувств, которые вызвало у меня это, на первый взгляд, невинное создание.

Девушка рывком поднялась. Потянулась за разорванным платьем и, притянув, стыдливо прикрылась им. Покосилась на дверь, но я зло бросил:

– Уйдёшь, когда разрешу.

– Как я здесь оказалась? – голос звенел сдавленной горечью. – Меня чем-то опоили?

– Это тебя нужно спросить. Не надо строить из себя невинность, сама заявилась ко мне и прыгнула в постель.

– Можно мне одеться?

Человечка не поднимала глаз. Стыдилась. Помнила каждое движение, каждый поцелуй и стон… И я помнил, отчего ярость лишь усиливалась.

Не дождавшись ответа, она торопливо надела платье. Стянула края на груди, опустила голову. Её будто подменили.