Второй шанс

Женщина еле на ногах стояла и явно защищала сына, поэтому бросить их тут было бы просто бесчеловечно. К тому же, мне действительно ничего не будет, если я убью их. У нашего города свои законы, которые соблюдаются. И об этом знали во всех штатах.

– Уйди отсюда, женщина, – приказал один, обернувшись человеком. Высокий, широкоплечий, лысый мужчина лет тридцати. Лицо в шрамах, значит, получил он их в бою с Альфой, ибо только его когти сложно лечатся. Второй продолжал смотреть за жертвами. Вот только их слова не произвели на меня никакого впечатления.

– Это вам лучше уйти, пока хвосты целы, – посоветовала я, призывая внутреннюю волчицу. Сила дыхнула, заставляя их отступить. Похоже, волки были среднего звена и подчинялись более сильным. А я, не смотря на закованного зверя, была в своем праве. И могла приказывать им.

– Ты не понимаешь, во что… – сказал один из них, делая шаг вперед.

Я направила дробовик ему в ноги и нажала на курок. Раздался выстрел, но пули не задели наглеца, тот успел отскочить.

– Это последнее предупреждение, – рыкнула я, начиная терять терпение. – Следующая будет в грудь.

Мужчины переглянулись и, вновь обратившись в волков, скрылись в чаще леса. Лишь убедившись, что они нас больше не потревожат, подошла к женщине.

– Вы в порядке? – поинтересовалась у неё, окидывая взглядом.

На вид лет тридцать пять, худощавого телосложения, с прямым носом, узкими губами, карими глазами и темно-каштановыми волосами, которые в данный момент растрепались и превратились в гнездо.

– Да, – с болью в голосе произнесла она.

– Садитесь в машину, я отвезу вас в клинику, – приказала ей, продолжая осматривать местность. – Я врач, ехать тут недолго. Сможете забраться на сиденье? Там есть плед для вашего сына. Кстати, меня зовут Камилла.

– Эмили, – представилась она, беря на руки сына. – А это Джон.

На вид мальчику было лет пять, может, чуть меньше. Он прижимался к матери и молчал. Заметив на его щеках слезы, я скрипнула зубами. Вот же гады. Что же такого могла совершить Эмили, чтобы за ней устроили погоню? Да еще и с ребенком на руках. В любой стае дети считались неприкосновенны. За такое полагалось наказание, которое не каждый мог пережить.

– Камилла, боюсь, если вы нас приютите, то у вас могут возникнуть проблемы, – произнесла она, подходя к машине.