Повелитель птиц. Ненависть

Парень неуверенно кивает и разворачивается, направляясь к двери. Он даже не смотрит на меня, в отличие от препода, который пялится с нескрываемым возмущением.

– Василисса! – укоризненно протягивает он с акцентом, как только дверь захлопывается. – Что это было? – потрудитесь обьяснить.

Я затихаю, не зная, что сказать. Да и есть ли варианты?

Пару минут я молчу и думаю. А потом… Потом дамбу прорывает.

– Да черт подери! Я не понимаю, что здесь происходит, не по-ни-ма-ю! Если бы вас против воли привезли в большую консервную банку, заперли и заставляли учить правила какого-то нереального мира – не думаю, что вы бы умирали от счастья! Если бы заставили бегать сто кругов под надзором психов – вы не были бы рады! Да у меня в голове какая-то штука стоит, которая при каждом слове взрывается болью! Меня могут убить, если я не пройду эту чёртову… бред этот!

Я сдуваю локон с лица и пытаюсь отдышаться.

Препод же выслушивает все на удивление спокойно, будто встречался с таким уже сотню раз.

– Я передам стражу информацию о состоянии психологического здоровья. Кто твой наставник? Петра?

На автомате выпаливаю, все еще тяжело дыша:

– Смазливое личико.

– Кто? – он хмурится.

Я потираю шею.

– Владимир то есть. Знаете, высокий такой и вечно хмурый. В плаще ходит.

Он сводит брови сильнее, а затем выдаёт:

– Хорошо. Передайте, что я его вызывал. Можешь идти.

Я ещё не привыкла к его странному чередованию обращений, но послушано киваю и бегом направляюсь к двери.

Одиночество

– Ты быстро, – Ди, как и всегда, улыбается. – Сбежала?

Я качаю головой, переводя взгляд на Влада и обратно.

– Да нет, просто пришла к концу, – легко пожимаю плечами, решив не говорить правду. Особенно «моему наставнику». – Смазливое личико, мог бы и поздороваться, – теперь машу ему рукой.

Парень сидит на матах, рассматривая нас с высока, и все также хмуро молчит.

– Тогда ты готова к тренировке, – ещё одна очаровательная улыбка от альбиноса – и я за себя не отвечаю.

– Угу, – послушно киваю, – но… ой!

Рядом с глухим стуком приземляется Владимир. Он выглядит чуть менее угрюмым, но, по-моему, это обратно пропорционально его тону, который явно стал жёстче.

– Ложь.

– Что? – вскидываю брови.

– Ты постоянно врешь, пытаешься отлынивать. Ты ленивая, Василиса, и упрямая. Никаких поблажек не будет.