Повелитель птиц. Ненависть

Хоть и бегает Ди неплохо, я тоже не черепаха и отставать не собираюсь.

Но выносливости у меня все равно не так много, на очередном перекрёстке я резко ускоряюсь и висну на спине стража. Мы с грохотом и непрекращающимся смехом валимся на пол.

– Я заслужила обидную кличку? – выдавливаю сквозь смех, выпуская Ди. Он хочет ответить, как вдруг резкой волной нас откидывает в разные стороны. В стены, если быть точнее.

Я жмурюсь от боли, громко выругавшись.

– «Напоминаю, что вне учебных залов представителям разных классов запрещается проявлять телесный контакт», – раздаётся отовсюду.

– Самое тупое правило в моей жизни, – рычу, поднимаясь. Аккуратно осматриваю кисть, но нахожу лишь небольшой синяк.

Перевожу взгляд на Ди и… и замираю, увидев, что его тело, лицо – все в шрамах. Тонких, толстых, бледных, едва заметных и выпуклых. Сотни их видов и подвидов.

– Что… оно, это… откуда? – быстро подхожу к альбиносу, провожу рукой по воздуху, пытаясь схватить его локоть; он отступил.

– Обычно стражи скрывают шрамы, но этот выброс ненадолго снял маскировку, – Ди легко пожимает плечами, будто говорит о пустяке. – Это – наша жизнь.

Я ёжусь. Поджимаю губы.

– Это все – наказания?

– Не-а, просто шрамы с детства. Так будущих стражей приучают к дисциплине. Но есть и за наказания десяток другой… – Ди смотрит на свою правую ладонь, о чем-то задумавшись.

Я не нахожу что ответить. Почему они позволяют так над собой издеваться? Обращаться с собой, как с… никем? Опять же: кто такие эти хранители, чтобы распоряжаться жизнью сотни людей?

И почему я решаюсь стать одной из них, даже ради выгоды?

Голос в голове тут же начинает возмущаться и напоминать, что «ты рождена такой».

– У меня тут синяк, – наконец буркаю, потирая запястье. – Хотя, смотря на тебя, понимаю, что все не так плохо.

– У Влада шрамы покруче. Но не просто так. Я не думаю, что есть кто-то сильнее его. Не считая…

– Ой, да ладно, – перебиваю.

– Что же, Василиса Румянцева, пройдемте в зал. Покажете, как правильно надо на лопатки укладывать.

Я вздрагиваю и прикусываю язык, поняв, что сзади меня, видимо довольно долгое время, стоит Владимир.

Иерархия и дети-слуги

– Ну неет!..