Повелитель птиц. Ненависть

– Похоже, ваши чувства взаимны, – слышится чей-то мелодичный голос сбоку.

Что надо знать о хранителях времени

– Отпусти, – твёрдо произношу, удивившись, когда Смазливое личико спокойно убирает свои лапы и встаёт, резво поднимая меня за собой.

Я наконец замечаю, что в помещении стоит ещё двое людей (когда они зашли?): седой, сморщенный, как изюм, старик и… парень-альбинос.

Не просто альбинос, а симпатичный альбинос с угольными глазами, в таком же странном чёрном костюме с кучей прикреплённых карманов, как и у Смазливого личика (разве что без плаща).

– Я что, достопримечательность? – усмехается парень, скрестив руки на груди.

– Конечно. Альбинос в нашем климате…

Парень растягивает пухлые губы в улыбке и едва открывает рот, как вмешивается старик:

– Где? – его голос, к слову, тоже чем-то напоминает изюм. Хрипящий и «морщенный». – Сто тринадцатый, вы…

– Не успел, – перебивает страж, облокотившись о стену, оглядывая со скучающим видом комнату.

– Да, вы тут немного другим были заняты, – еще раз ухмыляется альбинос. И хоть говорит он полный бред, я, почему-то, молчу, любуясь его идеальными чертами.

– Ди, – зато дед не молчит. Он укоризненно смотрит на парня и, покачав головой, вновь обращается ко мне: – Центр находится под землёй.

– Зе-землёй? – я выпучиваю глаза, понимая, насколько они психи. Мотаю головой, твёрдо добавляю: – Немедленно. Отпустите. Меня.

– Вы… Василиса, поймите, вы не можете уйти. У нас наконец появилась возможность убить Повелителя.

– Кого? – я хмурюсь.

И одновременно со стариком смотрю на Владимира, который нейтрально пожимает плечами, мол, не мое дело.

– Давайте пройдёмся, я вам все доходчиво объясню, – искренне улыбается дед и кивком указывает на открывающийся проход.

Я кидаю неуверенный взгляд на Владимира и тут же энергично киваю, увидев его протест. В любом случае, этого старикашку вырубить легче, чем высоченного психа.

Я юркаю в проход. В банке до сих пор стоит куча людей, желтоглазая, как ни в чем не бывало, разговаривает с каким-то парнем.

Я кивком указываю на девушку, спрашивая:

– Кто это?

Старик не отвечает. Только хмурится.

– Василиса, я не вправе об этом говорить, – наконец выдает он.

– Что? Почему?

Говорю это я больше для поддержания диалога, выглядывая дверь на свободу. А там, плевать, как-нибудь доберусь.