Остаток ночи в её бокале

Папы у неё нет, а мама не от мира сего, переводчица, стихи пишет, в облаках витает, беднота-нищета. А Симка маленькая, тихая, болезненная, дети над ней издеваются. Чароита вспыхнула как порох, раскидала в стороны мальчишек, быстро откопала Симку, уже полузадохшуюся, вытащила из-под снега, отряхнула, отвела домой, к её маме, по дороге возмущённо кричала: «Зачем ты позволяешь так с собой поступать! Не позволяй! Дерись, ори, кусайся, пинай всех, но не позволяй!» Она стала опекать эту малышку. И ещё – слабоумного мальчика из соседнего подъезда, над которым тоже дети глумились.

– Хорошо, что сейчас такого нет. Дети заняты делом. Вот, на Детском Евровидении Россию представляет такая девочка… – начала было Рита, но тут подошла пожилая дама в красной шляпе с большими полями, и влезла в разговор:

– Девочка монголоидного вида. Мне кажется, не очень корректно монголоидам представлять Россию! Да ещё петь не по-русски! Это неправильно, причём тут – в России – английский язык. Государство руки умыло, а дельцы всё испохабили.

Вот в советское время такого безобразия не было. Всё было продумано. У России должно быть русское лицо и русский язык. Зачем же унижать Россию?

Рита замолчала. Подруги переглянулись. Дама высказалась, и раздражённо вышла из кафе.

– Она сидела сзади нас и слушала, – сказала Чароита. – Мы громко говорили, увлеклись.

– Странная особа, влезла в чужой разговор, – сказала Рита.

– В нашем парке полно всяких чудиков. Вот одна моя приятельница, моих лет, чуть моложе, страшно боится транспорта.

Если в метре от неё проезжает мимо малыш на самокате, она делает кенгуровый прыжок вбок, валится на газон, и диким голосом орёт проклятия, дескать, ребёнок её сшиб. Я её так и зову – Кенгуру.

– А, видела её, да, такая тощая бабка с круглой спиной, действительно, как кенгуру на слабых ножках.

– У неё много странностей. Думаю, она старая дева.

– Наш парк просто паноптикум. Я тоже много чудаков тут видела.

– Скоро пойдёт снег. Зима надвигается.

Ненавижу зиму.

– Она всё равно нас настигнет.

И настигла. Снег выпал в ноябре. Сначала – на Покров, четырнадцатого октября, как положено. Но быстро растаял. А потом уже – пошёл сплошняком, воздух побелел и стал густым от частых снежинок, словно вплотную развесили кучу кисейных занавесок. Небольшой морозец захватил пространство. Через две недели стало совсем холодно и льдисто. Прошёл ледяной дождь, застыв на ветках, и деревья стояли как бриллиантовые.