После конца

С одной стороны они понимали желание Эмиля верить в сохранность лучшего друга, но с другой все присутствующие, так или иначе, были непосредственно знакомы с суровыми условиями жизни вне бункера. Слово «опасность» не могло в полной мере описать того ужаса, который поджидал любого, кто осмеливался покинуть безопасную зону. И дело было не в зараженных животных. Человек, загнанный в угол тяжелыми условиями выживания, в условиях дефицита ресурсов и постоянного страха за свою жизнь был куда страшнее диких тварей.

– В любом случае, они самовольно покинули убежище, намереваясь спасти человека, в жизни которого мы также не уверены, – нарушил тишину глава совета, своим тоном ставя точку в данном обсуждении.

 – Мне жаль, но с этого момента все трое считаются официально погибшими.

Мертвы. Это слово резануло по слуху, заставляя Эмиля вздрогнуть, впервые переводя взгляд на мужчину во главе стола. Но Сергей не выглядел расстроенным утратой – на его лице не читалось ничего. Ни одной эмоции. Словно ему все равно, будто не они понесли утрату тогда, когда каждая жизнь была на счету.

Иногда этот человек напоминал своим поведением статую. Такую же холодную, благородную, безжизненную.

Скользкое чувство отвращения ко всем присутствующим заскреблось прямо под ребрами, заставляя парня подняться на ноги. Неприятно было видеть такое спокойное отношение к троим «официально погибшим», но гораздо противнее было не слышать поддержки других членов совета. Как будто у них собственных мыслей не было.

Спрашивается, зачем они тогда здесь? Для мебели? Или чтобы подтвердить статус Зобина как лидера общины?

Отец не стал его останавливать. Проводил тяжелым взглядом, пока фигура сына не скрылась за тяжелой дверью, после чего взглянул на уже забывшего об этом разговоре Сергея.

– Ты не можешь объявить их мертвыми. По крайней мере у них есть неделя, чтобы вернуться.

– Серьезно считаешь, что двое детей догонят группу торговцев и, каким-то чудом выжив в схватке с ними, вернутся вместе с Виктором? – иронии в голосе Зобина не было предела, но это ничуть не смущало ни его, ни слушателей.

 – Брось это, лучше помоги составить план расхода медикаментов. Запасов в обрез, надо максимально рационально расходовать остатки. Пока мы не пополним запасы, во всяком случае.

А Ильдар слушал этого человека и никак не мог понять, что происходит. Они не были знакомы до эпидемии, но даже в условиях выживания он не мог сказать что-либо дурное в отношении Сергея.