Покинутый замок

А если он с пустыми руками заявится к маэстро, тот ему вряд ли обрадуется, более того, просто вышвырнет за дверь как паршивого щенка. Конечно, на уличного мальчишку-оборванца Бартоломе не походил. Одет он был пусть небогато, но опрятно и добротно. Куртка, панталоны, чулки и туфли – черные и только рубашка – белая. Будущему монаху роскошь ни к чему.

Инквизитор нанял для обучения племянника учителей греческого и латинского, философии и риторики, но занятия музыкой, танцами и фехтованием счел совершенно излишними.

Теперь Бартоломе все свободное от занятий время проводил под окнами дома учителя фехтования, точно влюбленный под окнами своей невесты.

Раз пять он уже брался за тяжелое кольцо, служившее дверной ручкой, которое держал в пасти бронзовый лев, но каждый раз отдергивал руку, словно испугавшись, что лев его укусит.

Он так и не решился постучать.

Молодые идальго были частыми гостями учителя фехтования. Через несколько дней Бартоломе уже знал в лицо всех или почти всех посетителей.

И заприметил одного разодетого вельможу. Тот всегда шел по улице, напевая песенку, и провожал взглядом всех симпатичных встречных девушек. Он всегда был весел. А у продавщицы цветов он всегда покупал букет или, по крайней мере, бросал ей монетку.

Бартоломе решил, что с таким человеком можно договориться.

– Простите, – однажды обратился к нему Бартоломе дрогнувшим от волнения голосом, – вы не могли бы взять меня с собой?

– Куда? – не понял молодой человек.

– Туда, – Бартоломе кивнул на заветную дверь.

– А, – сразу же догадался кабальеро, – посмотреть хочешь. Пошли.

Бартоломе даже не ожидал, что все получится так просто.

Их встретил среднего роста худощавый человек лет сорока пяти, чьи волосы уже начали седеть и редеть, а на лице уже появились морщины.

Как Бартоломе понял из разговора, учителя фехтования звали Карлосом Эскивелем.

– Это мой слуга, – указал молодой человек на мальчишку, который держался у него за спиной.

– Пусть подождет в прихожей, – бросил учитель фехтования.

Бартоломе неприятно задело то, что его назвали слугой. Кабальеро мог бы представить его как приятеля или младшего брата.