Хома Брут

– Такой только каравай резать! Одно пальцы изранишь!

– Ну, хочешь, я вместо тебя пойду? – пристраиваясь рядом, наивно спросил Тиберий.

– Куда тебе?! – отмахнулся философ.

– Полно тебе жаловаться,– хохотнул Халява, опускаясь на землю.– Надо пожрать раздобыть! И идти станет веселее!

– Нате вот! – Хома равнодушно сбросил с плеча походный мешок и, развернув его, вытащил хлебные сухари и сушеные фрукты.– Жрите!

Халява и Тиберий переглянулись и мгновенно набросились на припасы.

– А ты как же? – прочавкал ритор с набитым ртом.

– Придумаем,– Хома равнодушно хмыкнул.– На этом все равно далеко не уйдешь!

– Это точно! – Дожевав последний сухарь, Халява смахнул с усов крошки, прилег на траву и прикурил трубку.– Нужно дождаться сумерек да и отправляться в рейд. Я помню, сразу возле шляха будет дивная полоса огородов.

– Мне спешить нужно,– пуская кольца дыма, лениво засомневался Хома.

– Куда тебе спешить-то? – заржал богослов. – Сам сказал: дело темное, не пойми куда идешь! Так что спешить некуда, спи! – с этими словами он закинул здоровенные ручищи за голову и вскоре захрапел.

Проспав несколько часов, Хома проснулся оттого, что тело затекло – неудобно лежать на твердой земле, да еще и облокотившись головою о ствол дерева. Потянувшись, парень растолкал друзей, лениво отмахивающихся и не желающих вставать, и троица наконец двинулась дальше.

Когда пришли они к огородам возле старых покосившихся хат, уже вечерело.

– Видать, бурса уже побывала здесь,– хихикнул Тиберий.

– Эх, рано, светло еще,– со знанием дела проворчал Халява.– Нужно темноты подождать!

– Глядите, вон нетронутый! – Хома заприметил аккуратный огород в стороне от остальных.

Бурсаки переглянулись и, пригнувшись, рванули по грядкам.

Схватив спелую тыкву, Хома с трудом перерезал длинный стебель, неловко орудуя саблей, и запихнул ее в дорожный мешок.

Вдруг за спиною философа раздался выстрел, и мимо виска что-то пролетело. Замерев, бурсаки обернулись, поглядев туда, откуда стреляли. На пороге покосившейся хаты стоял хилый дед в драных шароварах и перезаряжал ружье.

– Сейчас я вам покажу, бурсачье отрепье! – грозился дед, трясущимися руками засыпая порох.