Дракон в мантии

Но на фоне наших, опять же, тьфу и несерьезность. Не умеют тут враждовать так, чтобы народы под корень вырезать. Не научились еще, наверное.

Город был красивый. Чем-то похожий на старую Италию, только утопающую в зелени и с более широкими улицами. Где-то по стенам плелась лоза, напоминающая виноград, из-за заборов выглядывали огромные деревья с восковыми листочками и мелкими белыми цветами. Воздух пах утром и свежей выпечкой. Изредка попадались прохожие. Они почтительно кланялись Сельме и с удивлением смотрели на меня.

Я нашарила капюшон выданного плаща и натянула его по самый нос, едва не навернувшись во время оного действа с лошади. Обзор резко уменьшился, нездоровый интерес тоже.

– Мы сейчас идем к Северным воротам, – пояснила Сельма. – Оттуда ближе всего к выходу. А потом прямо по тракту. Карта у Никсара есть.

– А что насчет разбойников? – как можно равнодушней уточнила я. Насколько помню земную историю, у нас на каждом перекрестке сидело по три Соловья-разбойника, по четыре разбойничьи ватаги и Стенька Разин выплывал из-за острова на стрежень для эпичности и дополнения пейзажа.

Может, конечно, классики и преувеличивают, а история врет безбожно, но все равно… неуютно.

– Если только в северных лесах, – подумав, сказала Сельма, – банды Отверженных. Но до храма Вечного путь проторенный и многолюдный, там спокойно.

Я кивнула и остаток пути проехали молча. Только Никсар проявил чудеса эквилибристики и опасно свесившись с седла, купил у мальчишки-разносчика газету.

А за воротами нас опять ждали. И те, кого я меньше всего в этом мире хотела бы видеть – Джулиан Тавели и Гордин Мар собственными незапыленными персонами. Пришлось спешиться.

– Доброе утро, заорра! Чудесная погодка, не правда ли? – поприветствовал меня мессир Мар и улыбнулся доброй улыбкой сытого вурдалака.

– Доброе утро, мессир! – не менее радостно улыбнулась я. – Пришли лично проводить в последний путь и убедиться, что я не повернула назад? – Язык мой – враг мой.

Сельма и Никсар вылупились на меня как на умалишенную, а Джулиан закашлялся в кулак.

– Да нет, заорра, – инквизитор улыбнулся еще лучезарнее и дружелюбнее, и мне окончательно поплохело, – я пришел пожелать вам счастливого пути и от имени Храма вручить этот амулет. – На руке храмовника материализовалась бархатная коробочка. Гордин открыл ее – внутри оказалось крупное, на мужской палец, кольцо-печатка с единорогом.