Девушка с Довеском

Имя Вансайд такое манящее и звучащее, а он нередко и привирал, что единственный потомок старинного рода, и если нужно было пробить на жалость, то признавался, что он не воспроизводимоспособен, в общем ничего святого – так называется это у набожных людей – для него не было. Сестра, еще учась на политолога в столице, на одной из встреч своим происхождением заинтересовала одного политика, поняла, что он для ее амбиций подходит, и теперь всерьез занялась карьерой мужа, который более чем на два десятка был старше своей амбициозной жены красавицы.

Она могла бы сказать, что своими руками сделала из него правильного политика, наметившего добраться до поста федерального канцлера страны, откуда-то такая была у него уверенность в своей избранности. Слепая, но настойчивая уверенность и заставила Габи остановить выбор на этом субъекте. В роли жены слуги народа она видела себя настолько явно, что, не оправдай он ожиданий, высота бы покорилась ей, ведь более образцово-показательной жены в ее окружении не было. Единственной слабостью этой особы были ночные просмотры в одиночестве за бокалом черно-белых французских комедий и оперетты. Максимилиана она тоже по-своему любила и для того, чтобы отвадить его катать по игорным заведениям, дала согласие на привлечение сомнительного капитала прямых инвестиций игорного клана после перемодернизации и смены профиля деятельности издательства. Из-за мстительности Рихард-Мартин готов был потопить с позволения сестры компанию вместе с капитаном Максимилианом и в желании разобраться с братом сам налетел на крупные неприятности. Деньги, которые ему дали для отмывки, потребовали обратно, единственным способом погасить добровольно долги была продажа компании или правовое решение, где козлом отпущения, в отличие от библейского, добровольно выступал Максимилиан. Надо было выбирать: или платить плохим ребятам, или идти с повинной и заглаживать свою вину перед обществом за неуплату налогов с сомнительного оборота. Судебная проволочка давала брату и сестре отсрочку по погашению задолженности. После уговоров сестры и к обоюдному согласию все получали свое. Макс – девятимесячную побывку, которая сократилась почти втрое, и Габи – небольшую встряску среди своего бомонда и похихикивания в свой адрес, что мобилизовало ее со злости еще плотнее заняться карьерой мужа, а Рихард – необходимость расхлебывать свою кашу и частично заложить свое поместье, не жилую часть, а часть леса.