Девушка из дома на набережной

И улыбнулась: – Выходит, так. Только теперь меня отсюда никто не выселит. Я купила эту квартиру два года назад и ни за что не продам. Для меня это больше, чем квартира, – это часть меня, какой-то символ.

Костя молчал. Он уже не понимал, что для него было более важно – работа с Ларой или она сама. Как, почему она вдруг решила быть с ним так откровенна, рассказать о своей семье? Да, он сам её попросил, ему было интересно узнать. Но тогда, несколько часов назад возле подъезда, это скорее было обыкновенное любопытство – ведь он столько слышал о «Доме на набережной».

Но такого чистосердечия не ожидал.

Всё в ней как-то сразу стало особенным для него. Он не понимал, что о чувствах лучше забыть. Карьера была важна для него, но он не соотносил её с Ларой. Ему казалось, что Лара сама по себе, а карьера сама по себе. И думал о Ларе только как о женщине, которая ему очень нравится.

Когда Костя уходил, Лара, стоя в дверях, спросила:

– Что ты делаешь завтра вечером? Хочешь куда-нибудь пойти?

– В смысле? В ресторан? Да, но… – Костя не знал, как сказать, что ему такие развлечения не по карману.

Лара сразу догадалась, в чём проблема, и поспешила его успокоить:

– Это за счёт продюсерского центра. Называется «представительские расходы». Тебе полезно посмотреть на всю эту жизнь изнутри – может, ещё и не захочешь быть богатым и знаменитым.

– Сомневаюсь. – Костя улыбнулся Ларе. – Спасибо за приглашение, я обязательно буду. – Костя обрадовался: ещё никогда он не ходил в подобные заведения один.

«Вот обзавидуются», – подумал он о друзьях.

Костя вернулся домой за полночь. Не раздеваясь, прилёг на диван у себя в комнате и снова начал думать о Ларе. В ответ на мамин стук в дверь холодно произнёс: «Я устал, засыпаю…» Ему не хотелось ни с кем говорить, даже с мамой, которая начнёт любопытствовать, задавать лишние вопросы, которые перечеркнут состояние, в котором он сейчас находился. Костя надеялся, что Лара разглядит в нём не только талант, но и душу – робкую, ещё совсем наивную и романтическую, жаждущую любви, всех тех настоящих чувств, о которых она ему рассказывала.

И что она сама не окажется избалованной мужским вниманием и деньгами стервой. Боже, как он боялся именно этого – что кто-нибудь когда-нибудь в этой жизни будет играть его чувствами. Что кто-нибудь выхватит его разум, душу и не вернёт. Что он будет мучиться, понимать, что так нельзя, но ничего не сможет с этим поделать.