Гемоды не смотрят в небо

Вы, как сотрудник ведомства, которое занимается искусственными организмами вплотную, вряд ли можете иметь иную точку зрения, – Александра Валерьевна улыбается примирительно – ей, видно, хочется уйти от острой темы. – Напоминаю нашим слушателям, что они могут звонить и задавать вопросы в эфире…

Она диктует номера, потом предлагает пообщаться о работе ведомства. Во время разговора подает знак, чтобы я взяла наушник: на линии появился слушатель.

– Хочу поблагодарить Марту Игоревну за ее работу, за то, как она всегда внимательна, всегда выслушает и подскажет, что делать.

Я слушаю и вижу ее: сидящую в моем кабинете, сжимающую в пальцах трость с набалдашником в виде птичьей головы.

За ней – мужчина, вроде немолодой. Его голос дребезжит от возмущения:

– Это что же прикажете, кукол этих – за людей? Нет в них людского! Нет божественной искры! Нет души!

Где-то я это уже слышала, да.

Снова мужчина, голос высокий и какой-то мяукающий:

– Наука на протяжении веков ищет пути к продлению человеческой жизни, к бессмертию, а люди вроде вас, необразованные, малограмотные, пытаются распространить свои пещерные представления…

После передачи мы с Александрой Валерьевной пьем чай в ее комнатушке.

– Жестко вы, – осторожно замечает она. – Звонков было много, не все удалось принять. Может, еще одну передачу сделаем, если запрос будет.

– Отчего жестко? – В студии я замерзла, отогреваюсь теперь. Пиджак – в машине, но у Александры есть плед.

– Убить? – на лице женщины мелькает гримаса отвращения. – Зачем?

– А если бы вам врач сказал. Выместить негативные эмоции, к примеру.

Она подпирает полной рукой подбородок и, уставившись на завешенную дипломами стену, задумывается:

– Не знаю даже.

Рик, ожидавший в холле, поднимается мне навстречу. Ради такого дела Макс отправил его за мной на машине.

– В Министерство? – уточняет.

– Ага, – я окидываю взглядом его фигуру в сером форменном комбинезоне с нашивкой «муниципальная собственность». А ведь рациональный Рик, вероятно, нашел бы идеи доктора Васильевой обоснованными, а «терапевтическое» насилие – оправданным. Сам ведь повторяет: «гемоды – не люди».