Последняя дочь фараона

– Что с ней? Ранена? Огнестрел?

– Нет, она… Ей плохо стало в лодке. Я не знаю… – забормотал Николас, ненавидя себя за растерянность.

Неудивительно, что люди Ольги считали его никчемным приживалом.

– Со мной все хорошо, – неожиданно ясным голосом произнесла Ольга. Мягко высвободилась из рук Николаса и нетвердо встала на ступени крыльца. – Мне просто нужно полежать немного. Николас, проводи меня в спальню.

Уложив ее в кровать и задернув шторы, он сбегал в ванную, принес стакан воды и решительно заговорил:

– Ольга, так нельзя.

Нужно вызвать врача, понять, что с тобой такое. Может быть, в больницу.

– Я знаю, что со мной такое. Не нужно в больницу, – тихо, но твердо возразила она. – Ник, уверяю тебя, со мной все в порядке.

– Хватит! – гаркнул он. – Не держи меня за идиота!

– Николай, – позвала она. – Иди сюда. Присядь рядом со мной, пожалуйста.

Ее голос с русским акцентом, манера обращаться к нему сводили его с ума. Он опустился на край кровати, готовый в любую секунду вскочить на квадроцикл и мчаться за врачом, ехать хоть в самый Ираклион, поднять на ноги весь остров…

В спальне было полутемно, легко пахло лавандой и еще какими-то сухими травами.

Ольга, утонувшая среди белоснежных перин и подушек, показалась вдруг маленькой и хрупкой. Впервые со дня их знакомства именно она нуждалась в защите, в помощи…

– Николай, милый, – повторила она.

И снова это «Николай», от которого у него мурашки бежали вдоль позвоночника.

– Я вынослива, как дьявол, ты же знаешь.

У меня не бывает морской болезни. И солнечного удара не бывает. Я могу спать на голой земле и питаться подножным кормом, и на моем здоровье это никак не скажется.

– Но что тогда? – немедленно взвился он. – Что тогда с тобой такое?

И Ольга, коротко грустно улыбнувшись, отозвалась:

– Я просто беременна, вот и все.

* * *

Мистеру Бериша она понравилась, это Ольга поняла сразу. Пожилой албанец, увидев ее в холле Лондонской гостиницы, весь подобрался, расправил плечи и церемонно склонился к ручке:

– Я ослеплен, моя дорогая.

Вы прекрасны!

От Ольги не укрылось, как старый ловелас исподтишка бросил Николасу восторженный взгляд и понимающе покивал. Что ж, пылкий мистер Бериша, некогда сам ставший жертвой порицаемой обществом любви и сумевший, несмотря ни на что, отвоевать свое счастье, должен был с пониманием отнестись к выбору сына.

С миссис Бериша-Казантакис, разумеется, ситуация обстояла иначе.