Латая старые шрамы. На перекрестке миров

Яду в голосе моей спутницы изрядно прибавилось, да так, что даже испуг куда-то подевался.

Яростно потыкав другие кнопки и подергав рычаги, я пришел к выводу, что самостоятельно запустить машину не выйдет. То ли ингиры поставили на Ключ защиту от чужаков, то ли я сам оказался настолько неуклюж, что умудрился угробить тонкий механизм – смысл теперь гадать? Остается только снова тащить за собой девушку и молиться Отцу Всемогущему, чтобы в целости выйти из новой передряги.

Ухватил Роксану за руку и повел ее обратно, к месту, где находился закрывшийся портал и остались валяться тела Хамелеонов.

Может, на трупах удастся обнаружить что-то полезное?

Я тщательно обшарил одежду эврийцев и в одном из внутренних карманов обнаружил небольшую тубу из незнакомого плотного материала. Внутри лежал свернутый в трубочку кусок пергамента, испещренный замысловатой ингирской письменностью и непонятными схемами. Во мне снова всколыхнулась робкая надежда, что, может быть, убитый эвриец оказался здешним техником и документы имеют какое-то отношение к Ключу.

Света было недостаточно, чтобы разобраться в подробностях, и я до лучших времен спрятал тубу себе за пазуху. Вдруг повезет и я смогу найти того, кто разберется во всей этой писанине? В конце концов, я ведь все еще рассчитываю отыскать Аларика.

– Что там? – Роксана с любопытством выдохнула мне в шею.

– Пока не знаю. Кстати, ты случайно не читаешь на эврийском?

Девушка возмущенно фыркнула, а я вздохнул. Действительно, было бы чудом, если бы избалованная анья владела подобным талантом.

Я и сам-то плохо разбирался в их каракулях, особенно тех, что касались технических моментов и формул, коими были напичканы попавшие мне в руки документы. Понимал речь и то с натяжкой. Все же опыт общения с ингирами за последние годы был весьма скудным и большей частью ограничивался языком кнута и кулака.

Да, туго нам придется. Я попытался вспомнить, что знаю о традициях и укладе жизни эврийцев, и, кинув задумчивый взгляд на девушку, принялся стаскивать с трупов одежду.

– Что ты делаешь? – удивилась Ксана, а я, пожав плечами, бросил ей в руки длинный балахон с разрезами по бокам и узкие штаны.

– Одевайся. В людских платьях мы с тобой будем смотреться словно пестрые птахи на снегу.

– Хочешь сказать, что мы пойдем… пойдем в Эвру?

– Похоже, выбора у нас нет. – Я без лишних слов стал расстегивать китель. – К тому же, если ты еще не заметила, мы уже в Эвре.

Долгий и жалобный стон был мне ответом.