Дарственная на любовь

Значит, дела в Долине совсем плохи. – Теар стал еще более хмурым, а я вновь начала нервничать, понимая, что мне, в отличие от покидающих Долину женщин, предстоит залезть в самое пекло.

– Нам ехать еще часа четыре. Постарайся поспать, – посоветовал итару, а сам вновь откинулся на спинку, прикрывая глаза. – Вряд ли у нас найдется другое время для отдыха.

Я поплотнее завернулась в плед и с ногами забралась на сиденье. Свернулась калачиком, притянув колени к груди. Думала, что из-за всех переживаний уснуть не удастся, но моментально провалилась в сон.

Глава 4

Теар оказался прав: отдыхать нам не позволили. Сразу по приезде во дворец мне выделили одну из гостевых комнат и принялись готовить к встрече с королем.

Сказать, что я нервничала – значит, ничего не сказать. Волновалась буквально из-за каждой мелочи, начиная от собственного отнюдь не презентабельного вида и заканчивая тем, что я попросту не знала, как подобает вести себя в обществе его величества.

По правде говоря, боялась я не самого короля, а того, что он может потребовать. Насколько я поняла из рассказов Теара, Совет возлагал на меня немалые надежды. И если Лунному я могла отказать и в не самых вежливых выражениях послать его куда подальше, то против приказа короля и Совета пойти не смогу.

И сейчас, направляясь на встречу с его величеством, ощущала, словно удавка затягивается на шее.

– Это она? – Король смерил меня пристальным взглядом, от которого невольно захотелось поежиться.

Стоявший рядом Теар коротко кивнул и подвел меня ближе к возвышению, на котором располагалось массивное кресло, обитое бархатом. А я только и смогла, что коротко поклониться, вперив взгляд в переплетение дощечек на дорогом лакированном паркете.

Кажется, мы оказались не иначе как в тронном зале. Все здесь, от уходящих ввысь арочных сводов до крохотных держателей ламп, сияло роскошью. В другой ситуации я бы наверняка с удовольствием полюбовалась интерьерами, но сейчас мне было откровенно не до того… Правитель сверлил меня пристальным взглядом, грозя проделать во мне самую настоящую дыру. А после Золотой и вовсе спустился со своего возвышения и попросил меня перекинуться.