По воле богов. Подарок богини. Книга 2

За спиной – скудный, тусклый пейзаж, устланный до горизонта огромными серыми камнями и таким же серым, низким, мрачным и унылым небом сверху. Перед ним – другой, цветной, в котором были море, бирюзово-синее с белой пеной, сливающееся на горизонте с голубым ясным небом, и яркий желтый песок широкой полосой границы между бирюзой и серостью.

И этот мальчишка на границе между двумя мирами, там же, где находился сейчас и Сандэр.

– Где я?

– На Каменном берегу, Хортез.

– Давно я здесь?

– Сегодня шестой день.

– Ты кто? Как тебя зовут?

– Ты голоден? Рыбу будешь? – проигнорировал его вопрос мальчишка. – Прямо с костра, вкусная…

Он поднялся, отошел к костру, повозился там некоторое время – Сандэр видел только узкую спину присевшего на корточки парня – и вернулся с палкой в руках, на которую была нанизана здоровенная жареная рыбина.

– Сегодня попалась! Два дня меня дразнила, хитрая… – он с довольным видом протянул рыбу, и взгляд Сандэра зацепился за узкое запястье с тонким кожаным ремешком, на котором болталась красивая маленькая ярко-синяя ракушка прямо под цвет глаз мальчишки.

Азуринья.

Редкость, которую, если очень повезет, можно найти только у берегов Ремсы.

Сандэр осторожно взял палку с рыбой обеими руками, оторвал взгляд от яркой синей подвески, втянул носом запах приготовленной рыбы и внезапно понял, как сильно проголодался.

Рыба оказалась на редкость вкусной.

– Не торопись, Хортез, не торопись… рыба еще есть, – наблюдая за тем, как он жадно ест рыбу, мальчишка улыбнулся.

– Нравится?

– Да, могу хоть целый день ловить.

– Почему ты называешь меня Хортезом?

– Кайха так назвала тебя, – улыбнулся мальчишка, – а она все знает.

– Ты здесь не один? – уточнил Сандэр.

– Нет, иногда ко мне приходит Кайха, но ее несколько дней не было.

– Кайха – это твоя сестра?

– Нет, просто Кайха. Она живет на той стороне, – он неопределенно махнул рукой вглубь суши, – мы с ней дружим, и еще она обо мне заботится.

– Ты давно здесь живешь?

– Не очень…

– Один?

Мальчишка промолчал. Он удивительно избирательно отвечал на вопросы, чем откровенно ставил Сандэра в тупик. А самое странное, что Сандэра это не злило, а воспринималось как само собой разумеющееся. Как будто у мальчишки было на это полное право и Сандэр интуитивно признавал за ним это право. В конце концов, сам он тоже не на все вопросы готов отвечать.