Верни нас

Что должен чувствовать отец, глядя на своего спящего сына? Я не знал, но смотря на развалившегося в кроватке мальчишку, почувствовал себя обделённым. Я не видел его рождения. Не слышал первые слова. Не был рядом, когда он впервые встал на ножки.

Я всё это пропустил.

И виноват в этом лишь я сам.

Вот и сейчас, стоя в коридоре, я вновь ощутил во рту привкус горечи.

Прошлое не вернуть, и исправить то, что уже прошло, я не в силах. Но смогу ли я исправить будущее?..

***

Спускаясь на кухню за утренним кофе, я замедлил шаг, услышав голос Насти:

– … он всё понял.

Взглянув на наручные часы, я мысленно усмехнулся. Решила сбежать от меня, значит. Странно, что ночью не уехала.

– Давай я хотя бы попрошу тебя отвезти…

– Не стоит, – не приняла она предложение хозяйки дома. – Я уже заказала машину.

Я встал в дверном проёме и скрестил на груди руки, наблюдая за тем, как Настя смотрит на экран своего телефона.

– Через десять минут подъедет, – сказала Настя Оксане.

Она была единственной, кто ещё меня не заметил.

– Доброе утро, Глеб, – прочистив горло, поздоровалась со мной хозяйка дома.

– Доброе утро. Всем, – ответил я, заметив, как дрогнули плечи продолжающей стоять ко мне спиной Насти. – Ты куда-то уезжаешь?

– А кто вас поцарапал? – неожиданно обратился ко мне Матвей. – Кошка?

Я даже не понял сначала, про что он говорит, запоздало вспомнив про царапины на лице.

– Да, – немного хрипло от охватившего меня волнения, ответил Матвею. – Кошка.

– А почему?

– Я её неправильно погладил, – улыбнулся я, бросив взгляд на Настю.

Она так и не решилась повернуться ко мне, продолжая стоять спиной. Но мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, как она сейчас нервничает. Она телефон сжимала с такой силой, что пальцы побелели.

– Надо гладить по голове, – со знанием дела просветил меня… сын.

– Достаточно! – Настя ударила рукой с зажатым телефоном по столу. – Матвей! Не приставай к дяде. Дядя уходит. И что я тебе говорила про разговоры с незнакомыми людьми?

Оксана молчала, но я уверен, даже она заметила, как дрожит голос Насти. И как ей сейчас страшно.