Верни мою душу

Но реальность, как всегда, оказалась круче любых, даже самых смелых предположений.

– Сколько ты хочешь получить за то, что исчезнешь из жизни Павла навсегда? – без предисловий спросил у меня Виталий Петрович, закрывая дверь.

10

– Что? – зачем-то переспрашиваю я, хотя и так прекрасно расслышала каждое слово.

– Давай начистоту, – Виталий Петрович устало опускается в кресло, не сводя с меня внимательного взгляда. – Я никогда не лез в жизнь своих сыновей. Но сейчас… не держи меня за идиота.

– Не хочу вас расстраивать, – плавно опустившись в кресло, я закинула ногу на ногу. – Но никакого фарса нет…

– Перестань, – Виталий Петрович поморщился, словно проглотил два лимона. – Сколько?

– Десять миллиардов, – усмехнулась я. – Потяните?

– Я не понимаю, – покачал он головой, впервые за время нашей беседы отводя взгляд в сторону. – Вижу же, что ты далеко не глупа. Зачем ты стравливаешь их? Хочешь отомстить Андрею?

– Отомстить? – переспросила я, не понимая, с чего такой вывод.

Хотя, стоит признать, в чём-то Виталий Петрович был прав. Жажда мести мной и двигала. В основном. Если не считать желание помочь Пашке с Юлькой, разумеется. Но о последнем я почти не вспоминала за время ужина.

– Встречались вы, расстались, – мужчина небрежно взмахнул рукой. – Зачем ты приехала? Зачем втянула в это Павла? Что и, главное, кому, ты пытаешься доказать?

– Я втянула? – я подавилась воздухом, чуть не признав, что как раз именно Пашка меня во всё это втянул.

Я замолчала, скрестив на груди руки.

– Не знала, – издевательски протянул он в ответ. – Так сильно любишь жениха, что даже не поинтересовалась именами его родителей? Не видела фотографии? Хреновая ты невеста, Алина.

– Какая есть, – рассмеялась я, услышав подобный вывод.

– Нет, – покачал головой Виталий Петрович, вторя своим выводам.

– Какая я коварная, – не удержалась я от иронии. – То есть, любить Пашу я не могу, так по вашему?

– А ты любишь? – вопросом на вопрос ответил он. – Если бы это было правдой, ты бы не стравливала моих сыновей. Старалась бы сглаживать углы, а не вела бы себя как… – он неопределённо скривил губы.