Лисёнок и прочие неприятности бандита

– Ну-у-у, – протянул я, прикидывая насколько мое нутро против танцев фельдшера и этой бедоноски.

– Тимофей Андреевич точно танцует, – она махнула ветеринару рукой, подзывая его. А тот и рад стараться, вскочил, вильнул в воздухе дрыщавой задницей, видать только и ждал момента подойти. Ага, щаз-з-з! Хрен тебе! Тот, который у каждого двора растет. Не для тебя я эту ягодку из колодца вытаскивал.

– Ну пошли танцевать, – согласился я великодушно.

В этот раз уже Алиса тащила меня за руку.

– А говорил не танцуешь, – хихикнула она, скованно повиливая бедрами в ритм музыке.

– Ну вот решил молодость вспомнить, – ответил я, перетаптываясь с ноги на ногу и подергивая головой. А ничего так, даже весело. Лишь бы не начать подпевать: “Ёр май хат, ёр май соул”, – и окончательно выдать себя.

– Для своей комплекции ты очень пластичный.

– Вот спасибо. А ты что-то странно дрыгаешься.

– Это все твоя картошка виновата. И почему ты всегда такой бука?

– Защитная реакция. Сразу отсекаю людей с отсутствием юмора и завышенным самомнением.

Музыка закончилась, я хотел повернуть к столу, но заиграл медляк. Ну уж нет, это точно не со мной. Так ведь можно окончательно забыть, что блондинистая под запретом. А Тимошка уже бьет своим крохотным копытцем, ждет, когда я отойду. Я скрутил фигуру из пальцев, только показывать не стал.

– Разрешишь? – скрипя зубами пригласил Алису.

– Конечно, – она тут же повисла на мне. – Только держи меня, ладно? А то ноги болят ужасно.

Да бали-и-ин… Я вот надеялся, что мы на пионерском расстоянии будем.

А она реально на мне висит и голову на плечо положила. Ну что ж младшенький, ты только веди себя прилично. Договорились? Секунд через двадцать чувствую, нет, не договорились. Да и Алиса как спецом дразнила. То губами случайно в шею ткнулась, то плечиком повела, мелкая ведьма, скользя своей грудью по моей, аж в голову ударило, да и в другое место.

– Что ж ты делаешь? – спросил я, стискивая тонкую талию ладонями.

– Кто? Я? – спросила девчонка и смотрела приоткрыв ротик.

Ах, гореть мне в аду! Ну или во времянке на поле, когда Пупков прознает…, склонил голову и поцеловал заразу. Сразу по-взрослому.

Сладкая. Вкусная.

Кабзда мне…

– Эгегей! – залихватски прикрикнул Петрович, а после и свистнул пару раз. – Давай-давай, Вася!

– Я те ща дам, – процедил я зло, отрываясь от блондинистой. А взгляд у нее поплывший, дыхание частит, приятно прям, мужик во мне загордился собой. – Кажется нам пора, мы уже отличились.