Статус: беременна от жениха подруги

 – Не забыла, тебе еще в аэропорт?

– Анатолий! – снова повернулась Карина к бару. – И закусочки какой… Да нормально все, – сказала она уже мне с ухмылкой. – Ты ж знаешь, что меня алкоголь слабо берет… Там, где ты будешь уже храпеть, я еще станцую на столе или посоревнуюсь с мужиком в выпитом.

И это чистейшая правда. Даже сейчас, после двух порций кампари и одного коктейля Карина едва ли захмелела. Чего не скажешь про меня: в голове уже появился легкий гул, ноги ослабли, а мир стал больше и прекрасней.

Кажется, я даже осмелела настолько, что улыбнулась Толику, когда тот передавал для нас на дощечках рюмочки, заполненные разными по цвету напитками.

Первый шот зашел хорошо, мир еще больше расширился, а ноги стали отбивать такт музыки. В общем, все было просто чудесно… Пока Карина не заявила категорично:

– А теперь займемся тобой. Твою проблему нужно решать и как можно быстрее.

– О чем ты? – я даже икнула от неожиданности.

– Девственность – это пережиток прошлого.

А в твоем случае и вовсе зло! Пей, – она сунула мне вторую рюмочку.

Там оказалась клюквенная настойка, которая очередной порцией тепла приятно разлилась в груди. А потом до меня дошел смысл ее слов, и я тяжко вздохнула:

– И что же мне прикажешь делать?

– Избавляться от нее, – резонно отозвалась подруга. – Найти мужика и… Чик-чирик…

– И где его найти? – я подперла щеку рукой. – С первым встречным, что ли?..

– Кстати, хороший вариант. Он тебя не знает, ты его не знаешь… Использовать его чисто как инструмент для дефлорации, так сказать… Что он там подумает – плевать… И с тебя как с гуся вода: Мавр сделал свое дело – и чао! Никаких оправданий, никаких обязательств… Просто перфекто!

– А как же «по любви»? – всхлипнула я.

– По любви это надо было делать в восемнадцать, – подруга уже начала кипятиться. И кажется, все-таки охмелела. Глядя на это, я тихо хихикнула, но потом мне снова стало грустно:

– В восемнадцать я и любила… Только не срослось, и он уехал…

– Ага, и ты его еще два года любила по фотографии.

Помню я твои страдашки… А потом уже все – разобрали всех более-менее нормальных студентиков, годящихся для первой любви. Остались одни ботаны и задроты, так?

– Так… – согласилась я. И мне вдруг стало настолько себя жалко, что в носу защипало. И что во мне не так? Ведь в глубине души я признаю, что подруга права: меня и саму все больше напрягает моя неопытность.