Наследница Ириганны

– Вижу, не зря мэтр Кеттер беспокоится за вас и ваше состояние, – тихо произнес он, избавляясь от последних капель.

– Кто вы? – спросила Яна, млея от страха.

– Теперь вы разрешите мне наконец представиться? – незнакомец усмехнулся и снял очки. – Кирилл Ларичев, архимаг третий ступени… И вы, Яна, должны пойти со мной… Возражения не принимаются, поскольку это вопрос жизни и смерти. Вашей жизни и вашей смерти…

Глава 2

Звонок от мэтра раздался около полуночи. Кирилл только-только погрузился в дрему, и громкая трель телефона заставила поморщиться его как от боли.

Не открывая глаз, он нащупал аппарат на прикроватной тумбочке и, на автомате приняв вызов, приложил к уху.

– Слушаю…

– Кир, – голос наставника Кеттера был напряжен. – Через сорок минут срочный сбор в Офисе.

– Что за срочность? – Кирилл потер глаза.

– Это касается последней ириги. Все подробности при встрече, – и мэтр отключился.

Последняя ведьма? Остатки дремы слетели с Кира в тот же миг.

Что могло случиться? Неужели лерты Кайраны добрались до нее? Нет, тогда бы он почувствовал, как любой маг чувствует колебания в равновесии мироздания. Значит, что-то другое, но не менее серьезное, раз мэтр назвал ведьму древним «ирига».

– Ты куда? – промурлыкал сонный голос, и по плечу Кирилла игриво пробежались красные ноготки.

Вот же, черт… Еще и эта тут. Что ж, вот и подвернулся случай выставить ее за дверь.

– Меня срочно вызывают на работу, – отрывисто сообщил он рыжей макушке, выглядывающей из-под одеяла.

 – И тебе тоже пора…

Кир поднялся и направился к шкафу, извлек оттуда свежую футболку и джинсы и принялся одеваться.

– Но я могу подождать тебя здесь, – одеяло откинулось, явив свету хорошенькое женское личико с большими голубыми глазами и пухлыми губами, на которых еще виднелись остатки алой помады. – Ты вернешься, и мы продолжим.

– Нет, – Кирилл произнес это так, чтобы у девушки даже не возникло мысли продолжать с ним спорить.

 – Вставай, собирайся и вызывай такси…

Кир никогда и никому не позволял оставаться в квартире в свое отсутствие. Он вообще не жаловал чужих людей в своем доме, и только единицы допускались в его холостяцкую обитель. Женщин же водил к себе в самых редких случаях, предпочитая уединяться с ними на чужой территории, а если уж и происходило обратное, как, например, сегодня, то выпроваживал их раньше, чем за окном начинало светать.