Любовь и волки

Потому что тоже уважала его принципы и готова была подождать, тем более целовался он потрясающе, и даже легкое поглаживание спины выглядело как эротический массаж… В общем, думаю, было ради чего потерпеть.

Объятия Глеба становились крепче, и в какой-то момент мне до боли сдавило ребра и стало трудно дышать. Я, не сдержавшись, вскрикнула, а Глеб тут же отпрянул от меня.

– Что? Я сделал тебе больно? – в его глазах плескался испуг.

– Немного переборщил с силой, – я усмехнулась, потирая бок. – Но это не смертельно.

– Прости, я… Я, видимо, действительно очень соскучился, – Глеб как-то уж чересчур распереживался и выглядел очень растерянным. Это было трогательно и неожиданно.

– Переживу, – чтобы успокоить его, я поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку, затем с улыбкой взъерошила русую макушку. – Продолжим нашу экскурсию по дому?

– Давай, – он наконец тоже улыбнулся. – Правда, смотреть особо нечего. Часть дома все равно нежилая, бабушке одной это ни к чему…

– А почему адрес твоего дома Лесная, 1, а он стоит на Главной? – спросила я уже на пути обратно на первый этаж.

– Потому что у него двойной адрес, никогда не встречала такое? Улица Главная пересекается с Лесной, – объяснил Глеб.

– Ну да, я не подумала об этом. Я вообще так растерялась, когда увидела ваш особняк… Даже глазам не поверила, – я засмеялась, вспоминая. – А потом еще эти неприятные мажоры подъехали… Кстати, кто это был? Мне кажется, или они тебя испугались?

– Ты права, местные мажоры, – голос Глеба как-то сразу изменился, став бесцветным.

– Глеб, внучек, – донеслось из кухни, – веди свою невесту, будем ужинать…

– Идем, бабушку не стоит заставлять ждать, – я улыбнулась любимому и потянула его за руку.

Еще издалека я ощутила запах жареного мяса и занервничала: у Глеба на него была аллергия. Неужели Софья Ильинична не знает об этом? Или она хочет угодить мне?

Старушка действительно жарила свиные стейки. Огромные, жирные, на косточке, они аппетитно шкварчали на огромной сковороде.

– Я не буду, – торопливо произнес Глеб и направился к холодильнику.

Бабушка проводила его удивленным взглядом, но ничего не сказала. Затем посмотрела на меня:

– Давай тарелку, положу.

– Извините, Софья Ильинична, но я тоже не буду, – замялась я. Мясо я, конечно, ела, но решила поддержать Глеба. – Спасибо большое. Я… Я бутерброд съем, с вашего разрешения, – Глеб как раз достал хлеб, сыр и овощи.