Любовь и волки

Намерявшись и накрутившись перед зеркалом вдосталь, я вернулась в кухню, где меня ждал сюрприз в виде Софьи Ильиничны. Она стояла у холодильника с кастрюлькой, в которой мариновался заяц, и внимательно рассматривала его содержимое.

– Что-то не так? – забеспокоилась я. – Маринад плохой?

– Маринад как маринад, – ворчливо ответила бабуля. – Можно было и без него, только продукты переводить…

Она перешла к плите, где уже шипело масло на сковороде, и принялась с азартом бросать на нее куски зайца.

– Но ведь ему еще полчаса мариноваться, – робко попыталась возразить я.

– И так сойдет! Или, думаешь, не прожую? – она ухмыльнулась, продемонстрировала мне ряд крепких, как у молодых, зубов, а в заключение весело щелкнула ими.

Я выдавила растерянную улыбку:

– Тогда, может, помочь вам?

– Мне не надо. Себе помоги. Вернее, бери из холодильника… Что вы там едите? Траву свою… Хлеб…

– А вы не будете овощи? – уточнила я. – Давайте салат сделаю…

– Себе делай.

– Глебу, наверное, тоже надо что-то приготовить, – озаботилась я. – Он ведь не будет кролика…

Ответом мне был тяжкий вздох.

– Я видела рис у вас в шкафчике, можно взять?

– Чего спрашиваешь? – бабуля покосилась на меня. – Бери…  – и снова вздох.

Под ее испытующим взглядом я стала варить рисовую кашу. Глеб ее любит. Но через некоторое время не выдержала.

– Со мной что-то не так, Софья Ильинична? – за шутливым тоном я попыталась скрыть нервозность. – Вы на меня так смотрите…

– Смотрю… – не стала отрицать она.

– Ну что вы, – я стушевалась. – Не такая уж и худая… Есть еще даже к чему стремиться. В смысле уменьшения…

– Ну хоть бегать быстро умеешь? – в голосе бабули слышалась умирающая надежда.

– Боюсь, что нет, – вынуждена была «огорчить» ее я, сама же уже совсем не понимала, чего она от меня хочет и при чем тут бег. – У меня как-то совсем со спортом неважно…

– Ох-хо-хо…

На мое спасение со стороны лестницы послышались шаги, и вскоре в кухню вошел Глеб.

– О, готовите что-то вкусненькое? – оживленно поинтересовался он.

Подошел вначале ко мне, приобняв, поцеловал в висок, потом обнял бабушку и чмокнул ее в щеку.

– Глебушка… – та посмотрела на него с мольбой. – Ну все-таки, может, я ее того? У…

Но одного тяжелого взгляда внука было достаточно, чтоб она замолчала и со скорбным взглядом вернулась к сковородке с зайцем.

А я опять ничего не поняла.