Голос ведьмы

Какие же тонкие ручки, жилки так и просвечиваются…

– Привет, – сестра открыла глаза и попыталась улыбнуться.

– Как ты?..

– Держусь…– прошептала она сухими губами.

– Это правильно, надо держаться, – Вивиан убеждала в этом не только сестру, но и себя, хотя после сегодняшнего провала ее вера в лучшее начала угасать. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем… Ты ела?

– Ничего она не ела! – огорченно ответила за Лили карлица. – Я ведь и супу сварила из перепелочек, как она любит…

– Хочешь, поедим вместе? – весело предложили Вивиан сестре, и та согласно кивнула.

Старушка довольно заулыбалась и пошла к очагу, где в котелке томился наваристый бульон. Внимание же Вивиан привлекло некое шебуршение за дверью, а потом ее кто-то тихонько поскреб.

– Корни! – ничуть не удивилась она, когда на пороге увидела пушистую лисицу. – И где ты пропадала со вчерашнего дня? Неужели жениха себе завела?

Лисичка на это лишь махнула рыжим хвостом и без всякого стеснения прошла в дом.

– Ну что за несносный тотем нам достался! – Вивиан шутливо всплеснула руками и вернулась к повеселевшей Лили.

– Вы с ней похожи, – усмехнулась та.

– И чем это? – засмеялась Вивиан. – Разве только окрасом, – она накрутила на палец прядь темно-рыжих волос. – Но гуленой меня никто назвать не может! Я даже женихом обзавестись не смогла в свои девятнадцать!

– У вас обеих сильный характер, – уже серьезно ответила Лили.

Слова сестры проникли в самое сердце, и Вивиан, часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы. Но тут вовремя подоспела Аманда с тремя мисками супа, разогнав всю грусть. Они все вместе с аппетитом поели, болтая о всякой ерунде, потом старушка ударилась в воспоминания своей молодости, под которые Лили незаметно заснула.

– Можно, я схожу на речку? – попросилась тогда у Аманды Вивиан.

– Конечно, милая, – тепло улыбнулась та.

И Вивиан знала, что так и будет. Аманда помогала ей с сестрой все последние пять лет, с того самого дня, как они остались сиротами. Их мать так и не оправилась после всех трагедий. Она год за годом чахла от тоски, а под конец наотрез отказалась подпитывать Силы от своей стихии. Без витума это было все равно, что сознательно приговорить себя к смерти. И одним осенним утром она просто не проснулась.