Тропа войны Черной гильдии

– Присядь, – указывает на мой стол коротким кивком.

Резко вдыхаю, готовая вылить на него новую порцию гневных восклицаний, но под его взглядом пыл утихает. Выдыхаю и возвращаюсь на свое рабочее место. С осуждением смотрю на него, поджав губы.

– Умеешь ведь быть послушной, когда захочешь, – улыбается глава, и от этого лишь сильнее хочется его стукнуть.

– Я за вас волнуюсь, – произношу негромко и вновь слышу дрожь в собственном голосе.

– Что конкретно тебя волнует?

– Ваша жизнь все еще в опасности?

– Нет.

– Ваша рука?

– Через неделю будет как новая.

– А ваши… – начинаю говорить, но смущаюсь и замолкаю под его насмешливым взглядом.

– Что? – поднимает бровь. Он точно знает, о чем я собиралась спросить!

Глава 2

– Ваши… репродуктивные функции… – все же через силу выдавливаю из себя и заливаюсь краской, утыкаясь взглядом в столешницу.

– Почему они тебя волнуют? – продолжает уклоняться от ответа глава. Значит, точно что-то не так.

– Разве от этого не зависит мое местоположение? – нервно перебираю ткань юбки.

– Твое местоположение остается в доме Черной гильдии, – сообщает твердо, и в его голосе вновь появляются пугающие стальные нотки, напоминающие о его вражде с дворцом.

– Понятно, – опускаю глаза и смотрю на свои руки.

– Теперь ты удовлетворена? – спрашивает спокойно, кажется, продолжая смотреть на меня.

– Да.

– И больше ни о чем не хочешь спросить?

– Ни о чем, – мотаю головой, желая уже лишь закончить этот смущающий разговор.

– Тогда я скажу сам, – в его голос возвращается твердость и раздражение, и я вздрагиваю, вновь поднимая на него глаза.

– Что?

– У нас не будет ребенка, – сообщает спокойно и серьезно, продолжая испытующе смотреть на меня.

– Ч-что? – теряюсь. Голова начинает кружиться, и я хватаюсь за стол, чтобы удержать равновесие.

– Я все обдумал и решил, что, как отец, не могу позволить нашему ребенку родиться.

– Я-я не понимаю, о чем вы говорите, глава? – мотаю головой, пытаясь вернуть плывущую комнату в нормальное состояние.

– А ты сама, как мать, позволила бы? – не отстает со своими странными вопросами.

– О чем вы говорите? – шепчу, потому что к горлу подступает горячий ком слез.

– Я говорю о текущей ситуации, в которой мы находимся, – жестом руки указывает на коробки с бумагами. – О войне.

Повисает тишина, и до меня медленно начинает доходить смысл его слов.