Оживший кошмар для некроманта

– В дом, а не в лабораторию, – осклабился магистр.

– Тем более.

Маквел вздохнул и уже мягко произнес:

– Ты мог бы ее отпустить…

– Не мог!

Воздух словно ощутимо сгустился от вскипевшей внутри мужчины злобы.

– Она сама вынудила меня это сделать, – процедил он сквозь зубы. – Так что не надо делать из нее беззащитную жертву!

Жертву! Как будто только меня в огне за язык тянули!

– Да, не надо, – ядовито подтвердила я. – Тем более, что я надеюсь очень скоро ему надоесть!

А потом он сам впереди меня в храм побежит, еще и уговаривать будет, чтоб поторапливалась… Вслух я, конечно же, этого не произнесла.

Некромант взглянул на меня, саркастично приподняв одну бровь и вдруг хрипло рассмеялся.

– Очень самоуверенная девушка, – просмеявшись, повернулся он к Маквелу. – Она еще не понимает, что это я ее наказание, а не наоборот…

– Твои методы воспитания и правда довольно суровы, – грустно покачал головой лекарь.

– И чего ты о моей жене беспокоишься больше, чем я сам? – прищурился магистр.

– Потому что тебе не нужна жена, а заботиться о своей подопечной – мой долг.

От этих слов на душе стало тепло. Хоть кому-то в этой Академии на меня не наплевать. Хоть капельку…

– Я буду тебе ее регулярно показывать, чтобы ты убедился, что все части тела находятся на своих местах, – усмехнулся некромант.

Я подавилась воздухом, закашлялась.

– Кажется, кое-кто не рад перспективе проводить с тобой столько времени, – заметил лекарь, покосившись в мою сторону.

– Ничего страшного, – философски заявил муженек.

И ни тот, ни другой даже с кресла не поднялись, чтобы мне по спине похлопать!

Вместо этого спокойно допили коньяк, переключившись на другие разговоры. Потом Маквел задал привычные вопросы о моем самочувствии, осмотрел кожу – мне иногда казалось, что он ждет появления трупных пятен, так и не поверив, что вернуть к жизни можно навсегда без всяких последствий для организма.

А я осталась стоять у окна, размышляя, что и его я интересую только как объект исследований, как феномен, и все его волнение, оно вовсе не обо мне, не о моих чувствах, а о том, как не испортили бы столь интересный экспонат грубым обращением.