Оживший кошмар для некроманта

– Вы напали на магистра Академии, что спас вам жизнь?!

– Я оборонялась! – с наичестнейшим лицом возмутилась я.

Некромант молчал, до скрипа сжимая зубы. Видимо, боялся, что стоит разлепить губы, и его брань остановить будет уже невозможно.

– Вы напали на магистра? – снова повторил ректор.

– Он хочет, чтобы я жила с ним! – выпалила я, пользуясь тем, что магистр пока еще себя сдерживал. – Вы должны защитить свою адептку от грязных домогательств!

Ректор заметно растерялся.

– Ринтан? А на кой черт тебе… – он тяжелым взглядом уставился на мрачного некроманта и замолчал.

– Она взяла мою фамилию, – убитым голосом произнес магистр Сонер. – Сама.

– Сама?! – я думала, нашего ректора невозможно удивить.

– Я просто пошутила, – торопливо попыталась я оправдаться, но серьезные и невеселые лица мужчин заставили занервничать еще сильнее.

– А свидетели были? – повернулся ко мне ректор. – Были те, кто слышал твою гм… шутку?

– Ну да… Человек двадцать и проклятый оборотень.

Мужчины переглянулись. Магистр показательно развел руками, а в глазах его зажегся непонятный и даже хищный огонек. Чувствую, мне будут мстить…

– Таким не шутят, – укоризненно произнес демон. – Смерть не любит шутников. Мало вы, что ли, связаны? Так еще и это…

Я напряглась. Осуждающие взгляды были направлены почему-то только на меня. А я надеялась на защиту!

– Ты прилюдно назвалась его женой. Женой некроманта. Женой того, за плечом которого сидит смерть и не прощает обмана.

При последних словах некромант украдкой сжал затянутую в перчатку руку. Страшную руку, изуродованную. Я невольно сглотнула, чувствуя, как сгущаются надо мной тучи.

– А что ты думала? За каждую спасенную жизнь некромант расплачивается сам. Какую-то часть себя он отдал и за твою жизнь.

Мне стало немножечко стыдно. Самую малость. Я, конечно, слышала, что с некромантами шутки плохи, но этот упрямец сам виноват. До меня даже не сразу дошло, что…

– …ты умрешь.

– Чего?! – заторможено переспросила я. – Опять?

– Если ты отступишься от своих слов, то умрешь, – заботливо повторил ректор. – На этот раз навсегда.