Твоя на одну ночь

Не потому, что не имела на это права, а потому, что он настолько понравился мне, что я не смогла с ним расстаться. Четверка породистых тонконогих гнедых лошадей и новая карета, – у меня никогда прежде не было такой роскоши.

И в пути я не раз похвалила себя за такое решение – путешествовать в этом экипаже было очень удобно – совсем не то, что трястись в нашей старой карете.

Мы не собирались заезжать в замок де Трези – я намерена была остановиться в родном доме. Но когда мы пересекли границу герцогства, разразилась гроза, и гром загрохотал с такой силой, что наш кучер то и дело вскрикивал и истово крестился.

Замок был уже рядом, а до нашего особняка – еще несколько лье пути. И я пожалела – и кучера, и лошадей, да и нас самих тоже. Хотелось устроиться у камина и выпить горячего глинтвейна или теплого молока. К тому же, уже темнело.

– Может быть, привернем, ваша светлость? – с надеждой прокричал кучер, когда над макушками деревьев показались шпили замковых башен.

Мы все замерзли и нуждались в тепле и уюте.

Хотя я не была уверена, что мы сумеем обрести это в замке де Трези.

Замок стоял на склоне горы – могучий как древний рыцарь. Его стены будто выросли из самой горной кручи. В центре высилась жилая башня со множеством окон, издалека казавшихся крохотными. По сторонам к ней лепились башни поменьше.

Карета проехала надо рвом по каменному мосту и въехала в ворота, которые были не заперты.

Во внутреннем дворе мостились хозяйственные постройки – невысокие, в один-два этажа, но тоже каменные.

Когда карета остановилась, из одного из таких сооружений выбежал слуга, который уставился на нас в немом изумлении. Я даже понимала, о чём он мог думать сейчас – о том, что в такую погоду хорошие люди по гостям не ездят.

– Ну, что ты застыл? – прикрикнула на него мадам Ришар. – Мы замерзли и хотим есть.

Изумление на его лице сменилось недовольством – ему не понравилось, что незнакомые люди пытались отдавать ему приказы.

– Я позову месье Ксавье, – наконец, выдохнул он и исчез за массивной кованой дверью.

Мадам Ришар выразительно вздохнула. Мы с отцом давно уже не были столь требовательны к слугам. Мы радовались уже тому, что они не отказывались нам прислуживать даже тогда, когда мы не могли выплачивать им жалованье.

Месье Ксавье оказался высоким худым мужчиной довольно почтенного возраста. Он глянул на нас через лорнет (ого, какая роскошь!), и в его взгляде тоже не было ни малейшей приязни.