Предел совершенства

Это уже слишком, – лениво произнесла женщина. Вряд ли кто-то из медсестёр называет того мужчину в красном по имени, значит, в кабинет зашёл новый человек.

– Ты шутишь? Она же разболтает всю информацию, нас раскроют! – Это точно голос «сэра», перед которым «танцевал» Гудман.

– Да, ты прав. Я всё понимаю, но зачем копаться в её мозгах и заменять воспоминания? Разве не достаточно того, что она очутится вдали от дома?

Мне кажется, или эта женщина меня жалеет? Нет смысла рассчитывать на жалость, если мнение Эрика для неё – закон.

– Стелла, прекрати размышлять. Я же говорил, для чего это нужно. – Он не на шутку разозлился на женщину, но всё же эти люди близки. – Она должна чувствовать себя виноватой, чтобы не было желания вернуться домой.

– Кое-кто нас не простит, – продолжила настаивать Стелла.

– Он ничего не узнает, – ответил Эрик.

О ком это они? Господи, да через пару минут я, возможно, не вспомню, как меня зовут. Значит, эти люди действительно занимаются ужасными делами… Скрывают от всей страны! А нам всю жизнь внушают, какое у нас замечательное государство и честный президент.

Теперь понятно, почему почтенный господин Эрик испугался.

– Что ж, поступай, как знаешь. Мне жаль девочку, – сказала Стелла.

– А тебе не будет жаль мужа, если все узнают об эксперименте? Ты сама прекрасно понимаешь, каковы последствия. Так что, нужно устранить проблему, и поскорей.

Это он меня назвал проблемой? Далеко же они зашли… Интересно, в курсе ли президент? Или они все заодно? Вполне вероятно, но я об этом уже никогда не узнаю.

Повезло, что меня вообще оставили в живых.

– Понимаю, – согласилась Стелла. – Гудман, мы всё решили. Можешь активировать чип.

При слове «чип» у меня заныло правое плечо. Активировать? Уже? О нет, плохи дела. Прощай, Алиса Меллоу, да здравствуй, унылое зомби. Мама, папа, любимый, простите меня за то, что заставила вас в себе усомниться. Назад дороги нет.

С замиранием сердца я приоткрыла глаза и увидела, как мистер Белоснежная Улыбка подошёл к громоздкому компьютеру, каких сейчас осталось мало.

Системный блок и монитор – редкая вещь. Значит, предстоит что-то серьёзное, раз доктор пользуется столь надёжной аппаратурой. Остальных людей я не успела увидеть и закрыла глаза, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я ещё не всё узнала.

– Итак, включаю стандартные функции, верно? – спросил Гудман. – Это займёт всего несколько минут.

Не знаю, сколько прошло времени, но обещанные «несколько минут» показались вечностью.