Предел совершенства

Страна процветает, полно свободных рабочих мест, побеждена безработица, но цена идеальной жизни – человеческие судьбы и свобода… Скоро я испытаю все прелести ЭО на собственной шкуре.

– Ты, наверное, гордишься «Идеалом»? – Это был упрёк, но брат воспринял вопрос за комплимент. Адам подавил смешок.

– Естественно. Всё слаженно и органично работает. Подумать только, что у истоков новой системы стоит наш дед.

На секунду брат показался счастливым, хотя он наоборот помрачнел. Мы оба знаем, что дедушка преследовал другую идеологию.

Мы быстро пролетели город и фабрику. Оказалось, что она разделяет Даллас и Корпус. Между ними повис непроницаемый туман. Такое заметное разделение создано искусственным путём. Всё должно быть идеально, недоступно и скрыто. Увидеть это можно только с высоты полёта.

Когда мы стали снижаться, я понял, что это последние минуты, проведённые в компании лучшего друга и предателя-брата. Постараюсь надолго запомнить это мгновение. Кажется, Адам чувствует то же самое.

– Звони мне, – прошептал он и на всякий случай громко кашлянул.

Мне оставалось только кивнуть. Адам точно догадался, что я прихватил ноутскрины. Значит, брат тоже закрыл глаза на мои попытки держать связь с городом, раз не предупредил о запрете.

Мы приземлились у самых ворот одинокого Корпуса. Дэрок отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне:

– Что бы ты ни задумал, будь осторожен, – сказал он и неуклюже обнял меня через сидение.

– Постараюсь. Спасибо тебе за всё.

– Нам нельзя здесь задерживаться, твой микрочип уже активирован. Чтобы не вызвать у наблюдателей подозрения, тебе нужно идти, – сказал Дэрок, снова став собой. – И ещё… Проследи за своей девушкой, чтобы она не наделала глупостей. Вам нужно вести себя тихо, тогда будете вместе сколько угодно.

О чём это он? Что она может сделать? Я не стал спрашивать, нет времени спорить.

– Я провожу его, – вмешался Адам и подошёл к двери.

А разве нужны сопровождающие? Видимо, да, раз он предложил.

– Пока, Дэрок, – попрощался я и натянул капюшон.

Дверь аэромобиля медленно, словно пытаясь меня задержать, поднялась, и мы с Адамом вышли на улицу. Брат одними губами произнёс: «Прощай». Что ж, его скептицизм можно понять.

До высоких ворот метров десять, а до Корпуса в несколько раз больше, но Адам вряд ли может пойти со мной до дверей. Уже стемнело, но за густой пеленой тумана на небе не видно звёзд.