Путевой светлячок

И любить меня… В какой-то момент я забылась и попросила, чтобы он полюбил меня не только телом, но и душой. А он вновь промолчал, так привычно уже. Кто-то из самок в его стае услышал мои мольбы о любви, и наутро многие насмехались надо мной. Сначала за глаза, потом в лицо. Неуважение – это оскорбление для главной самки стаи. Потому я не выдержала и в очередной такой раз при всех приказала ему сказать, что он меня любит. А если не скажет, значит, больше никогда не увидит меня и не дотронется. По глупости…

Она замолчала, и я заметила сверкающую капельку, скатившуюся из уголка ее глаза.

Она молчала, а я боялась спрашивать, что было дальше – впрочем, догадавшись, чем закончилась история. Слишком гордый мужчина и слишком гордая женщина…

Мика заговорила первая, голос ее был глухим, словно в горле пересохло:

– Он вновь промолчал. Развернулся и ушел, а я так и осталась стоять среди тех злобных кумушек и слушала обидные, язвительные насмешки. Той же ночью собрала вещи и сбежала. А буквально через неделю на тракте меня поймали арути.

Напали, избили и полуживую притащили к себе. Если бы не ты, Хель, я бы умерла, как и наши с Керином малыши, – она повернулась ко мне и, протянув руку, погладила по щеке. – Я хочу, чтобы ты осталась вместе со мной в стае. Поверь, лекарю всегда и везде будут рады.

Я грустно улыбнулась, погладила Мику по руке, лежащей на моей щеке, согревая живым теплом, и ответила:

– А Хем?

Собеседница отняла руку, нахмурилась и сказала:

– Придумаем что-нибудь… В конце концов, немного потерпеть, пока он подрастет, можно без особых проблем.

А там… пусть себе идет…

– Нет, милая. Куда Хем – туда и я. Я ему обещала и искренне полюбила мальчика. Он – мой.

– Ладно, об этом подумаем по ходу дела. Потом. Сейчас надо просто добраться до своих, – устало и беззлобно проворчала в ответ Мика.

Спорить с Микой не стала, твердо зная, что понятие «свои» у нас разное. В этом я уверена! Ну, и действительно, на данный момент главное – добраться до клана оборотней.

Нельзя беременной Мике быть одной. Уже засыпая, услышала тоскливый шепот Мики, будто молитву:

– Хотя бы один-единственный раз увидеть его снова… прикоснуться… Керин…

А затем услышала подозрительное шмыганье носом. Непонятно – то ли она плачет, то ли это последствия перечной атаки продолжаются. Вскоре бедняжка затихла, и я уснула.

* * *

– Мы не можем вечно тут сидеть, Мика! – Я попыталась уговорить ее идти дальше.