Путевой светлячок

Потом так же проворно спустилась вниз, а я удивленно заметила:

– Странно… Почти лето на дворе, а тут – яйца…

– Это серпуг, они круглый год яйца несут, как куры, – довольно хмыкнула в ответ Мика. – И на вкус такие же! Вот бы нам подстрелить серпуга! – мечтательно протянула охотница.

Через какое-то время – о, удача! – нам все же повезло подстрелить этого самого вожделенного серпуга. Толстого, большого! Довольная Мика готова была его сразу сырым слопать, но я решила, что понесу сама – во избежание соблазна у охотницы.

– Э-эх! – разочарованно выдохнула оборотница, – еще несколько месяцев полностью оборачиваться нельзя.

– Почему? – с большим интересом спросила я.

– Я беременна, это может спровоцировать выкидыш. Пока самки в положении, они могут лишь частично трансформироваться, и то в крайнем случае – для защиты.

– А как же охота? – тут же решила уточнить я.

– Хел, обычно, когда случается такое чудо, и мы ждем щенков, вся стая заботится о женщине. Отец семейства сходит с ума от беспокойства и буквально заваливает свою пару едой, и в любое время дня и ночи готов предоставить свою шею, чтобы поделиться кровью.

Я не стала вновь задавать вопрос: как она очутилась в плену. Моя напарница нашла несколько съедобных грибов и тоже отправила за пазуху. А я набрала разных травок для горячего отвара и для приправы к птице, чтоб вкуснее была.

Нашу добычу гномы и Хем очень оценили, быстро разделали и поставили варить, в очередной раз порадовавшись, что Мика прихватила с собой котелок.

Гномы предложили нам мыться первыми: волосы будут долго сохнуть, а вечер уже на носу. На том и порешили. Они остались варить обед, повернувшись к нам спинами, а мы пошли греться в каменку.

Внутри обнаружилась старая почерневшая лавка. Возле выхода я положила мешок с вещами. Достала оттуда две ни разу не надевавшиеся чистые рубахи.

Еще во время охоты мы с Микой нашли мыльный корень, который собирались использовать для мытья, хотя запах при этом выделяется и резковатый, но все равно пригодится. Потом мы скоблились с песком в речке, затем бежали греться в каменку, и так – пока волосы и кожа не заблестели от чистоты.