Месть ведьмы. Глухомань

За иконой она взяла старую тетрадь и, полистав ее, положила на место. Потом Хельга подошла к стене собрала букет из сухой травы и пошла к выходу. Перед тем как выйти их комнаты, она подошла к мраморному четырехугольнику и опустилась на колени. Она провела рукой по холодному мрамору, встала и вышла из комнаты в туннель. Хельга в мгновенье оказалась на земле у ствола ели. Она закрыла старую деревянную дверь и отошла в сторону. Снова заскрипели лохматые ветви елей и сплелись в непроходимую стену. Солнце уже было высоко, и Хельга поспешила домой.

Хельга жила со своей внучкой в селе Полесье. Село так называлось, потому что с одной стороны было окружено горами, а с другой глухой тайгой. Хельга и ее семья были коренными жителями села и не собирались покидать его. Земля и лес давали силы старой Хельге. Старушка была немного сутулой и всегда носила синий платок. Под платком была видна прядь черных волос. Черты лица Хельги были немного грубы, но когда она улыбалась, от сурового лица старушки не оставалось и следа.

По дороге домой Хельга зашла в гости старой знакомой Хильде. Они дружили с детства и иногда помогали друг другу по – хозяйству. Хильда была очень приветливой старушкой, но не любила беспорядок, который специально устраивали соседские мальчишки Марвин, Вилли, Ганс и Яков.

– Снова истоптали всю траву у моего дома, – бурчала Хильда, когда вышла на встречу к Хельге.

– Все бурчишь? – спросила Хельга у подруги и села на скамью у забора.

– Бурчу, – прохрипела Хильда.

– Я принесла тебе яиц, – сказала Хильда и подала коробку Хельге.

– Спасибо подруга, – поблагодарила Хельга.

– Ты откуда так рано идешь? – спросила Хильда. Она поправила свой красный платок и посмотрела на Хельгу красивыми серыми глазами.

– Немного прогулялась по лесу, – ответила Хельга. – Собрала лечебные травы, чтобы полечить Глеба.

– Добрая ты подруга, – сказала Хильда. – Всем готова помочь. Только не забывай, что люди добра не помнят.

– Зря ты так думаешь, – ответила Хельга. – Еще раз спасибо за гостинец. Мне пора.

– Доброго тебе пути, – сказала Хильда. Опираясь на трость и сильно прихрамывая, старушка пошла к дому.