Камера смысла

Сам он был налегке, ужасно модный, в английском тренче, блейзере и с щегольской дорожной сумкой на плече. – Я расскажу тебе о своих родственниках чуть позже, если позволишь. А ну-ка! Вот наш вагон!

– А куда мы едем? Я думала, мы остановимся в Женеве, – Анна едва поспевала за ним.

– У меня есть предложение получше, если ты не против. Женева – это просто город.

– Да, и весьма недурной.

– Но я придумал кое-что поинтереснее, – он протянул ей руку, чтобы помочь подняться в вагон.

Они разместились у окна, он достал из сумки шампанское, пластиковые стаканчики и развернул пакет с кебабом.

Запахло пряностями и чесноком.

– Ого! Ты полон сюрпризов! Что это?

– Я помню, ты говорила, что любишь хороший стритфуд, так вот этот – отличный.

– Шампанское и кебаб, да ты бунтарь, мой дорогой друг, – Анна засмеялась и с удовольствием принялась за трапезу. – Расскажи пока о своей семье, добавь, так сказать, исторический привкус этой пище богов. – Она жевала и улыбалась одновременно, нисколько не заботясь, что соус уже блестел на фалангах ее мизинцев.

Остановилась, слизнула с пальца убегающую каплю и сделала большой глоток шампанского. Платон залюбовался ее плотоядностью. – Расскажи, потому что твоя фамилия сводит меня с ума.

– Насколько мне известно, точнее, насколько мой отец, любитель искать родственников по всему миру, сумел разобраться в нашей родословной, семья наша – из испанских евреев. В XV веке они бежали от преследований Изабеллы Кастильской, но в отличие от большинства соплеменников, что отправились в Марокко, мои предки бежали на север и осели в Германии, – Платон долил шампанского.

 – И как раз там-то им удалось купить эту замечательную фамилию.

– Купить?

– Именно. Это была распространенная практика, потому что евреи, как и другие народы Ближнего Востока, фамилий никогда не имели, их звали по именам, прозвищам и по профессиям.

– Это мне, разумеется, известно, однако следует принять во внимание, что я со своими раскопками и артефактами упустила многое из лекций по истории.

Моим преподавателям было бы за меня стыдно, а ведь они меня предупреждали. Но, что делать, я увлекающаяся натура, – Анна засмеялась. – Ой, прости, что перебила, расскажи, пожалуйста, подробнее.

– Я поясню: как ты наверняка знаешь, фамилии у евреев появились лишь в XVIII веке, и, конечно, самые благозвучные стоили немало денег. Это дело быстро обросло коррупцией.