Суженая мрака

– Зря ты так… – неожиданно услышала тихий, надтреснутый женский голос.

– Кто здесь? – от ужаса я содрогнулась всем телом, распахивая глаза и пытаясь взглядом найти… кого?..

Двигаться я могла с трудом, относительно целой осталась одна рука, на остальные конечности даже смотреть страшно. В небольшом подполе деревенского дома вместо солений и варений поставили две клетки, разделенные узким проходом. Одну занимаю я, во второй обнаружилась другая пленница. Судя по ее виду… отбивной, она здесь дольше моего. Хотя заплывшие, слезящиеся глаза могут меня подводить.

– Василиса Ермилова, – представилась «отбивная», лежащая у ржавой решетки.

Точно определить, как она выглядела раньше, до того как попала сюда, к маньяку, невозможно, и это ужаснуло собственными кошмарными перспективами. На тот свет захотелось еще скорее и острее.

– Лера… Валерия Малютина, – просипела я.

Может, я брежу, а собеседница просто привиделась? С учетом двух суток наедине с садистом – это более чем вероятно. Но вид даже искалеченного человека здесь, в этом аду на белом свете, принес мне неожиданное облегчение.

Напряжение отпустило, сменившись зубодробительной волной боли, охватившей тело, из-за того, что пришлось повернуться. Обмякнув, сцепив зубы, чтобы не стонать, я вновь закрыла глаза, пережидая, когда стихнет боль.

– Как он тебя? – нарушил тишину сип Василисы.

Я поняла, о чем речь, и с трудом ответила:

– Посидели в кафе с девочками, отметили мой развод с мужем. Возвращалась не поздно, веселая, довольная, села в такси, а там этот урод чем-то брызнул мне в лицо – и все. Очнулась… здесь, на металлическом столе, голая, а дальше… дальше даже вспоминать больно.

– А меня средь белого дня проезжавшее мимо такси облило грязью из лужи, водитель тут же остановился, извинился и предложил довезти до дома.

– Ты давно здесь? – просипела я, горло нещадно першило.

– Почти неделю, если я верно считала светлое время суток, – ошарашила меня Василиса.

– Господи, только не это, – всхлипнула я от ужаса, а потом шепнула мольбу небесам: – Я хочу умереть…

– Совсем не веришь в спасение? – с трудом ворочая языком, спросила Василиса.

– В глухой и заброшенной деревне нас никто не найдет. Не услышит.