Школа Делавеля. Чужая судьба

Достала четыре медные монеты, положила их на столешницу, неожиданно тяжелым взглядом посмотрела на хозяина сего заведения и что-то ему сказала суровым тоном. Чем вернула мне самообладание. Я тоже добавила своему взгляду твердости и мрачного предупреждения любому, кто посмеет нам угрожать.

Именно меня хозяин окинул внимательным взглядом, оценил мечи за спиной, затем молча кивнул. Мы устроились за дальним столом, спиной к стене и лицом к окружающим. Я достала свой бытовой нож и воткнула в стол, отчего лица некоторых гостей разочарованно вытянулись.

Остальные, поняв намек, просто отвернулись.

Мы успели плотно поужинать, когда начался кошмар, который позволил проверить все, чему меня научили в Академии.

В таверну влетели те самые парнишки, что крутились возле телег, и нервно, суетливо, но при этом стараясь не показывать волнения, подскочили к хозяину за стойкой. Они зашептались, и от услышанных новостей его лицо потемнело. Мужик не просто чем-то сильно озаботился, а испугался.

Мы с Невель переглянулись.

Для других посетителей реакция хозяина таверны на какую-то новость, принесенную скорее всего его сыновьями, незамеченной не осталась – каждый напрягся. И в этот момент меня как будто в грудь ударили – сильно, оглушающе…

Я истинная Светлая – свет, жизнь, дитя природы. С Тьмой мне не по пути. А тут невероятно сильная «черная» волна прошла сквозь меня, уносясь все дальше и расширяясь. Я невольно встала и, опершись о стол ладонями, судорожно глотала воздух, пытаясь отдышаться, очиститься от этой мерзости.

– Что с тобой, Лютик? – испугалась Невель.

Она всем телом подалась ко мне, робко касаясь ладонью моей руки, и невольно помогла – от всей души поделилась своим животворным теплом.

А из деревянных стен таверны послышался шепот точильщиков: «Смерть, идет! Смерть!..»

Мужчины с недоумением смотрели на меня. Снаружи отчаянно завыли собаки. Непосредственно за дверью таверны раздался испуганно-предупреждающий вой пса, что встречал нас недавно. Все разом загалдели, а я потянулась к своей котомке за накопителем.

Зря я послушалась Невель, опасавшейся, что красивое золотое украшение привлечет к нам ненужное внимание, и сняла его с головы. Сейчас обруч – моя защита, а янтарит поделится запасом энергии… если окажусь опустошенной.

Я не поняла ни слова из общего гомона, зато Невель сиплым от волнения голосом начала переводить:

– На улице разом тьмой все накрыло. Ни зги не видно. Вот они и прибежали отцу рассказать.