Школа Делавеля. Чужая судьба

Он еще не успел рухнуть на землю, а никчемная девица странным рыжим пятном быстрее стрелы метнулась ко мне и буквально намоталась на шею и плечи. Ничего не видя из-за густого рыжего меха, я шлепнулась на попу рядом с поверженным волколаком и, выплевывая волосы, попыталась отодрать от себя еще одно чудовище. Я уже нашарила рукоять кинжала, так опрометчиво отправленного в волколака, чтобы вонзить в тело этой неблагодарной, что решила меня задушить, когда услышала рыдания и слова благодарности:

– Спасибо, спасибо, спасибо!.

Дальше следовали судорожные всхлипывания.

С огромным трудом я размотала живой меховой узел на шее и с таким же величайшим трудом отстранила от себя подальше говорящее рыжее животное, закатившее истерику. Заодно разглядывая. Оказалось – лиса! Вот так! Новая судьба столкнула меня с оборотнем! И я погорячилась, считая ее половиной, она даже на четвертину от настоящей женщины не тянет.

Узкая рыжая мордочка с глазами полными слез невольно умиляла и вызывала сочувствие. Лисичка пушистой лапкой потерла нос и, оглядев себя, виновато посмотрела на меня. Уже через мгновение рядом вновь сидела… девушка, наверное. Мои никуда не годные знания про обитателей этого мира помогли только отнести это бескрылое, безрогое, субтильное существо женского пола, во второй ипостаси похожее на феидов или эльфов, к расе оборотней. И то только потому, что эта с легкой рыжинкой блондинка с косой до лопаток на моих глазах обернулась лисицей.

Оборотница благодарно и растерянно уставилась на меня синими узкими, но красивыми глазами, принюхиваясь прямым симпатичным носиком. Я тоже рассматривала ее. Ничего так девчонка, хорошенькая, даже остренький подбородок не портит черты ее лица, а придает еще большей ранимости. В общем, выглядит как беззащитный мужчинка. Да еще и одета в полотняную рубаху до середины бедра, поверх которой кокетливая безрукавка с вручную – а не магически – вышитыми узорами.

Поймала себя на том, что смотрю на нее с презрением и испытываю то же самое. Прямо как мои сокурсницы при виде меня… Ощутив резкий внутренний протест и стыд, я стерла с лица презрительное высокомерное выражение и мысленно поклялась никогда не быть такой, как они, – не унижать, не презирать за слабость и непохожесть.