Озерный дух

А может и гораздо больше…

– Кто стоял в охранении? – от ледяного тона воина даже Озерный Дух передернула плечами.

– Барон Ельский, мой господин. Точнее, его средний сын, сам барон не смог участвовать в этой кампании нашего Повелителя.

– Тогда ему повезло. У него, судя по всему, есть еще и старший, и младший сыновья, – бесцветным голосом произнес черноглазый милорд. – Ты меня понял, Ефим?!

Если бы Дух сейчас была в человеческой ипостаси, то точно вздрогнула бы от смысла, что таился за теми словами. И в тоже время она заметила, как в черных глазах на мгновение промелькнуло сожаление, которое, тем не менее, сменилось мрачной решимостью.

– Генерал… – раздался громкий мужской крик кого-то быстро приближавшегося, – …генерал… лорд Черный, простите меня. Этого больше не повторится, я клянусь… я… не губите…

Тина опешила, сообразив, что наблюдала все время за тем самым пресловутым Черным – бездушным уродом, бесноватым и бессердечным.

Молодой воин, бряцая боевым облачением, приблизился к генералу и упал на колени перед ним, оправдываясь:

– Я виноват, милорд, проморгали мои парни, но мы не думали, что так скоро и…

– Девку деревенскую они с собой приволокли.

– Не пори ерунды, сержант, иначе….

– Сто плетей, – прозвучал холодный суровый приказ генерала, и хоть тон его голоса был ровным и негромким, перекрыл надменный возмущенный возглас виновника происшествия.

Черный встал, и теперь Тина смогла рассмотреть его еще лучше. Странные на нем были доспехи, как-то несуразно топорщились на спине, выпирая вправо. Первое впечатление оказалось верным: мужчина был худощав и невысок. Но странное дело – здоровяк Ельский все равно проигрывал рядом с ним. Сразу видно – слабак.

– Но… но это же верная смерть, генерал… – потрясенно выдохнул сын барона. А затем попытался угрожать. – Вы не посмеете, отец не простит, он…

– Ты поставил под удар всю кампанию.

Тина еще несколько мгновений морщилась от воплей Ельского, пока провинившегося воина тащили прочь. Потом ветер донес ей разговор других волховских рыцарей, явно осуждавших генерала, понося его последними словами, да только между собой, шепотом, дабы «бесноватый урод» не услышал.