Любовь к красному

– Госпожа Ясмина Лали и госпожа Эвелина Кыш из компании «Теренс и Крылов», – важно объявил дворецкий. Мы по очереди кивнули, указав, кто есть кто.

Пока нас представляли, я мельком осмотрела просторное помещение, вполне современно, шикарно и со вкусом обставленное. Мне нравится, когда, как здесь, органично сочетаются хорошо сохранившиеся старинные вещи и стильный, дорогой, штучного изготовления новодел. Ничего продавленного, изъеденного молью и временем. Мягкая, удобная на вид мебель так и манила отдохнуть в своих широких объятиях, погреться в кресле у старинного каменного камина, в котором можно целиком кабана запечь, присесть за небольшой карточный столик и сыграть партию-другую с партнерами.

От компактно устроившейся группы встревоженных родственников отделилась седоволосая пожилая женщина в черном платье, подошла к нам и натянуто улыбнулась:

– Анна Равартесс.

– Видимо, не совсем, – пришлось признаться Ясмине. – Нас очень просили поторопиться к вам.

– Неужели мы мало платим Ноэре? Мог бы прислать более компетентных туманников, а не двух девиц… тем более – рыжих, – гневно процедил с дивана еще один молодой выпивоха, как две капли воды похожий на встретившегося нам в коридоре.

Госпожа Равартесс напряженно обернулась и растерянно замолчала.

– Вы, видимо, господин Иржи Равартесс, тот самый первый наследник? – спокойно, доброжелательно поинтересовалась Ясмина, профессионально проявляя расположение к весьма непростому клиенту.

– Скорее, очередной смертник, – услышали мы за спиной. Оказалось, первый брат вернулся, хотя если младший, значит – второй.

– Может быть, мы перейдем к сути дела? – холодно предложила я. Только пьяной истерики не хватало.

– Простите мальчиков, – попросила Анна Равартесс. – После произошедшего вчера…

– Я Мартин Равартесс – кузен отца близнецов, – вмешался в разговор солидный мужчина.

– У нас больше никаких сил нет терпеть эти пытки. А после случившегося с Амелией…

Мартин остановил пожилую даму выразительным предупреждающим взглядом. Странно. Затем посмотрел на меня. Наверное, его предупредили о зеркальщике.

– Сто пятьдесят лет назад наш род прокляли, – продолжила родственница, послушно подкорректировав тему.