Любовь со смертью

Как резать мясо или разделывать рыбу… Вы вздрагиваете каждый раз, когда прислуга меняет блюда, наливает чай…

– Вы правы, у меня была иная жизнь, – согласилась я, печально кивая.

– Я мыла тебя… Эмарию с рождения, она привыкла к моим рукам, как к своим, для вас же я совершенно посторонний человек. Вам настолько неловко сидеть обнаженной при мне, что вы не знаете куда деть глаза, невольно закрываетесь ладонями. Да и руки… я несколько раз ловила вас за изучением собственных рук, будто они для вас чужие, незнакомые и непривычные.

Пришлось признать, что Эмария все же добилась желаемого, ушла к родителям, – женщина говорила на одном дыхании, будто боялась, что, если за раз не успеет, просто не сможет. Горло сожмет от кошмарных предположений и догадок.

– Поверьте, вы не представляете, как я сожалею о вашей потере, – хрипло призналась я. – Ее память при мне, я знаю, как ей было страшно, как непосильно одиноко, что она не захотела здесь оставаться… проще оказалось уйти.

– Скажите, вы посланница Смерти? – наконец моя собеседница решилась на откровенный разговор.

В ее глазах было столько самых противоречивых чувств: страха перед чем-то запредельным, сожаления, любопытства и боли утраты.

Впрочем, я испытывала те же чувства, мне было жизненно важно кому-то рассказать о случившемся со мной, о моих девочках, об их потере, хотелось выплеснуть свою боль хоть одной живой душе. Поэтому сама не заметила, как внутреннюю плотину прорвало, тихонечко, почти шепотом, но буквально захлебываясь эмоциями, рассказала о себе все.

Под конец мы сидели, прижавшись друг к дружке, плечом к плечу, держась за руки, и оплакивали утраты. Опустошались до самого донышка, больно, зато обрели спокойствие. И какое-то единство.

– У вас похожие имена, Эмария и Мария, – с печальной улыбкой заметила рисса Лишана, ее голова покачивалась верх-вниз, верх-вниз, будто кивала своим мыслям.

– Дома меня все звали просто Машей, – шмыгнув носом и вытерев глаза, поведала я.

И сразу ощутила, как от рук по лицу пробежалось приятное тепло.

Ага, похоже, магия стирает последствия истерики.

Няня бывшей хозяйки тела светло улыбнулась:

– Лея Ромалия Эмарию называла ласково – Рия. Но Маша тоже по-доброму звучит, мило, душевно.

– Если хотите, если вам так будет легче, можете называть меня Машей. А другим скажем, что меня иногда родители коротко звали и теперь я хочу, чтобы так обращались. Хотя бы дома…

Рисса Лишана несколько мгновений растерянно смотрела мне в глаза, кивая.